Джинн в моей квартире - Александра Европейцева

— Не за что, — отрезал он, но в его голосе послышались нотки смущения. — Я просто констатирую факт, безоценочно. Хотя, — он сделал паузу, и в зеркале я увидела, как его брови сошлись к переносице, — этот факт создает определенные сложности.

— Какие еще сложности? — я наконец оставила пучок в покое и повернулась к нему.

— Он — полицейский, которому ты понравилась. Я — джинн, у которого есть хозяйка, ты. А ты... ну это ты. Классический любовный треугольник, только без ревности.

Я невольно фыркнула.

— Ты сейчас серьезно? Любовный треугольник? Камиль, это просто поход в кино. Один раз. Чтобы отвлечься от... всего этого. — я обвела рукой комнату, подразумевая и его самого, и шкатулку, и говорящего кота.

— Ну-ну, — он скептически приподнял бровь. — Я четыре тысячи лет наблюдаю за людьми, Варвара. Я видел, как начинаются войны из-за женщин, и как рушатся империи из-за мужчин. И я знаю, когда женщина начинает суетиться перед зеркалом не просто так.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он меня опередил. Он шагнул в комнату, и в его руках, материализовавшись из ниоткуда, появилась маленькая, изящная шкатулка из темного дерева, очень похожая на ту, что стояла у меня на полке, только поменьше.

— Хватит мучиться с этими орудиями пыток для волос, — сказал он, кивнув на щипцы. — Позволь мне. Раз уж я, по твоей милости, застрял здесь, могу хотя бы принести пользу.

— Что это? — с подозрением спросила я.

— Это, — он открыл шкатулку, внутри которой оказалось отделение, наполненное чем-то, похожим на блестящий, переливающийся песок, — средство для укладки волос, которым пользовалась царица Савская. До сих пор работает безотказно. Никакой химии. Только чистая эссенция солнечного света, пыльца редких пустынных цветов и, кажется, немного драконьей чешуи. Драконы, кстати, были не в восторгеделится чешуей.

Я смотрела на шкатулку, потом на него. Предложение было настолько абсурдным, что граничило с гениальностью.

— Ты серьезно? Хочешь наколдовать мне прическу... древнеегипетским песком?

— Савским, — поправил он с укоризной. — Это принципиально другая географическая локация и, соответственно, другие эстетические вибрации. Ну так что? Доверяешь четырехтысячелетнему стилисту или продолжишь терроризировать свои локоны этим... — он брезгливо посмотрел на щипцы, — …перегретым металлом?

Я колебалась секунду. Потом вздохнула и, сдаваясь, кивнула.

— Ладно. Только без сюрпризов. Чтобы я не вышла из дома с синими волосами или с гнездом птицы на голове.

Камиль усмехнулся. На этот раз почти по-доброму.

— Не волнуйся. Я, может, и саботажник, но в вопросах эстетики — профессионал. Четыре тысячи лет, знаешь ли, не прошли даром. Я видел, как должны выглядеть настоящие женщины. Поверь, у тебя есть все задатки, чтобы не ударить в грязь лицом перед этим... стражем.

Он подошел ближе, и я почувствовала легкий, едва уловимый запах ладана и пустыни. Он протянул руку к моим растрепанным волосам, и в его пальцах засверкали золотистые искры.

— Закрой глаза, Варвара, — тихо сказал он. — И позволь старому ворчуну сделать хоть что-то полезное. В конце концов, это в моих интересах. Чем быстрее ты устроишь свою личную жизнь, тем быстрее, возможно, поймешь, чего хочешь на самом деле. И я наконец-то обрету покой.

Я закрыла глаза. И впервые за этот безумный месяц мне показалось, что в его голосе прозвучало не только привычное брюзжание, а что-то еще. Что-то очень похожее на... заботу.

* * *

Я смотрела на свое отражение в темных стеклах кинотеатра, и не узнавала себя.

Волосы мягкими, живыми волнами спадали на плечи, переливаясь на вечернем солнце так, будто каждый локон подсвечивали изнутри. И при этом ни одного грамма фиксажа, ни намека на усилия. Просто идеальная, естественная красота, которая, как я считала, бывает только на обложках глянца после многочасовой обработки в фотошопе.

Камиль справился блестяще.

Честно признаться, когда я открыла глаза в спальне и увидела результат, у меня перехватило дыхание. Это была я — и одновременно не я. Улучшенная версия, та самая, которую ты видишь в своих самых смелых мечтах, но всегда думаешь: «Со мной так не бывает». Оказалось, бывает. Если у тебя под боком четырехтысячелетний джинн с обостренным чувством прекрасного и доступом к косметическим рецептам царицы Савской.

Платье, которое я в итоге выбрала (то самое темно-синее, с открытыми плечами), сидело безупречно. Камиль, окинув меня критическим взглядом перед выходом, лишь коротко кивнул и буркнул: «Сойдет. Для вашего века — вполне достойно». Но в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на одобрение. Или даже гордость. Как у мастера, чей шедевр отправляется на выставку.

Света была бы в восторге. Если бы не была занята «спасением души» Камиля на йоге.

Я еще раз оглядела свое отражение. Выглядела я супер. Реально супер. Даже проходящие мимо мужчины оборачивались, женщины задерживали взгляд с легкой завистью. Обычно такое внимание меня скорее смущало, чем радовало, но сегодня... Сегодня я поймала себя на мысли, что мне это приятно. Что я хочу, чтобы Максим увидел меня такой.

Я посмотрела на часы.

Без пяти семь.

Он опаздывал.

Я заставила себя глубоко вздохнуть и не накручивать. Ну, опаздывает. Бывает. Пробки, работа, последний вызов. Он же участковый, у него вообще график непредсказуемый. Может, задержали на полчаса, а он не успел предупредить. Может, еще припарковаться не мог. Может...

Семь ровно.

Я принялась изучать афиши. Слишком внимательно, слишком сосредоточенно, делая вид, что меня безумно интересует, какие фильмы выйдут через месяц. Краем глаза я следила за подходом к кинотеатру. Люди подходили, встречались, обнимались, заходили внутрь. Пары, компании, одиночки. Часы на телефоне сменили цифры. 19:02.

— Прекрасно, — прошептала я себе под нос. — По классике, это привилегия девушки — опаздывать. А не наоборот.

Я представила, что сказал бы сейчас Камиль. Что-нибудь язвительное про мужскую пунктуальность и «четыре тысячи лет наблюдений, в ходе которых выяснилось, что опаздывают все, независимо от эпохи, просто раньше у них было оправдание «на меня напал мамонт»». И почему-то эта мысль меня немного успокоила. И даже заставила улыбнуться.

19:05.

Я достала телефон. Ни звонков, ни сообщений. Может, написать самой? Нет, глупо. Он же знает, где мы встречаемся. Если что-то случилось, позвонит. Наверное.

Или не случилось? Может, он просто передумал? Осознал, что идти на свидание с женщиной, у которой в шкафу живет джинн, — это перебор даже для его прожженной жизнью психики? Что паркет из желе