Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

всё, что только что прочитала. О влиянии крутки нити на пластичность ткани. О том, почему шифон по косой драпируется иначе, чем крепдешин. О роли состава ткани в поведении материала при раскрое. Маргарита Павловна слушала, и я видела, как её брови медленно ползут вверх. Декан перестал грызть дужку очков. Дама в красном шарфе что-то быстро записала в блокнот. —...именно поэтому, — закончила я, — выбор ткани для косого кроя должен учитывать не только плотность, но и направление крутки нити, а также процент содержания натуральных волокон. — Достаточно, — сказала Маргарита Павловна. И вдруг улыбнулась — впервые за всё время. — Отлично, Корсакова. Очень глубокий ответ. Садитесь. Практическую часть покажете после перерыва. Я села на место. Лера смотрела на меня круглыми глазами. — Ты как это сделала? — прошептала она. — У тебя такой вид, будто ты только что диссертацию защитила. Я думала, ты провалишься, а ты вон как выдала! — Сама не знаю, — соврала я. — Просто собралась. — Научи меня так собираться. Мне через два человека отвечать. Я вообще ничего не помню. — Помнишь, — я сжала её руку. — Ты про шифон всё знаешь. Просто дыши. Лера выдохнула и уткнулась в конспект. А я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Теория сдана. Чехол для барсука готов. А впереди — подиум. После перерыва начался показ. Актовый зал преобразился: софиты заливали подиум тёплым светом, по краям стояли мольберты с эскизами, в воздухе пахло тканью, утюгом и лёгким волнением. Мы столпились за кулисами — я, Лера, Майя, Алиса и ещё несколько однокурсников, — и каждая инструктировала свою модель. Я выбрала для показа Катю — третьекурсницу примерно моей комплекции, с хорошей осанкой и спокойным лицом. Именно такая модель и нужна для трансформера. — Значит, смотри, — я поправила на ней кремовый футляр, и пальцы чуть дрожали. — Сначала идёшь в этом. Обычный деловой шаг, плечи ровно. Чувствуешь ткань? — Тёплая, — Катя провела ладонью по крепу. — И спокойная. Странно. — Это ба... — я осеклась. — Это хорошая ткань. Когда дойдёшь до середины подиума — отстёгиваешь рукава. Вот здесь магниты. Тянешь вниз, они снимаются легко. Остаёшься в сарафане. Проходишь круг. Потом возвращаешься ко мне, я накидываю накидку, и третий выход — вечерний. — А рукава куда? — В руке неси, как клатч. Это часть образа. — Поняла, — она улыбнулась. — Интересная штука. Ни у кого такого нет. — Знаю. Не волнуйся, платье поможет. — В смысле — поможет? — Оно... успокаивает. Сама почувствуешь. Первой на подиум вышла Лерина модель — высокая блондинка в облаке шифона. Платье струилось, переливалось всеми оттенками фисташки и серого перламутра. Зал встретил его одобрительным гулом. Лера стояла рядом со мной и дышала так, будто пробежала стометровку. — Смотри, — прошептала она, — вон тот эксперт в шарфе улыбается. Это хорошо? Это же хорошо? — Отлично, — сказала я. — А мне кажется, у модели край волана провис! — Не провис. Всё ровно. — Ты уверена? — Лера, дыши. Модель сделала круг, развернулась — и волан красиво взметнулся, поймав свет софитов. Зал зааплодировал. Лера выдохнула и чуть не села на пол. Потом пошла Майя. У неё была самая практичная коллекция: жакеты, юбки-карандаши, строгие брюки. Комиссия оживилась. Дама в красном шарфе что-то быстро записывала, декан кивал. Но я заметила, что на одном жакете чуть заметно топорщился лацкан. Майя тоже это заметила и закусила губу. — Ничего, — сказала я ей тихо. — Это мелочь. Жюри не заметит. — Заметит, — прошептала она. — У них глаз намётанный. — Тогда пусть видят, что ты ручную работу делала. Это не дефект, это авторский штрих. Майя слабо улыбнулась. Алиса вышла третьей. Её льняной костюм — серо-голубой, с защипами на брюках и открытой проймой жакета — смотрелся сдержанно и благородно. Модель, невысокая девушка с короткой стрижкой, шагала спокойно, без лишних движений. Когда она поравнялась с комиссией, декан что-то тихо сказал Маргарите Павловне, и та одобрительно кивнула. — Слышала? — я повернулась к Алисе. — Нет, — у неё дрожал голос. — Он сказал «очень достойно». Я видела по губам. — Ты умеешь читать по губам? — Теперь да. Алиса тихо рассмеялась, и это был первый раз за весь день, когда я видела её смеющейся. Потом настала моя очередь. — Готова? — спросила я Катю. В горле пересохло, сердце колотилось где-то у горла. Я поправила на ней пояс — хотя он и так сидел идеально, — просто чтобы чем-то занять руки. — Готова, — она улыбнулась. — Не волнуйся, прорвёмся. Она вышла на подиум, и я замерла у края кулис, вцепившись в занавеску. Катя шла спокойно, спина прямая, шаг уверенный. Кремовый футляр сидел идеально. Когда она дошла до середины подиума, остановилась, повернулась к залу — и отстегнула рукава. Магниты разомкнулись бесшумно, рукава скользнули вниз и остались в её левой руке, как изящный аксессуар. По залу пробежал шёпот. Кто-то ахнул. Декан подался вперёд. Теперь Катя была в сарафане с американской проймой. Она прошла круг — легко, свободно, — развернулась и вернулась ко мне за кулисы. — Супер, — выдохнула я, накидывая ей на плечи тафту. — Просто супер. Ты молодец. — Это платье, — прошептала она. — Оно правда успокаивает. Я вообще не волнуюсь. Как так? — Потом объясню. Давай, третий выход. Она вышла в третий раз — и зал ахнул. Тёмно-серая тафта переливалась под софитами, ловя свет и отбрасывая холодные синие блики. Катя шла — нет, плыла, — и зал молчал. Не потому что было скучно — потому что смотрели, затаив дыхание. Я видела, как дама в красном шарфе отложила ручку. Как декан снял очки и протёр их. Как Маргарита Павловна чуть заметно кивнула. Когда Катя вернулась, мы обнялись. — Это было... — она покачала головой. — Я не знаю, что это было, но я чувствовала себя королевой. — Спасибо, — сказала я. — Ты спасла меня. — Это ты меня спасла. Платье — просто бомба. После показа комиссия удалилась на совещание. Мы сидели в зале и ждали. Лера грызла ногти, Майя нервно листала конспект, хотя это было уже бесполезно. Алиса сидела с закрытыми глазами. А я просто смотрела на пустой подиум и пыталась унять дрожь в коленях. — Долго они там, — прошептала Лера. — Я сейчас умру. Честное слово. — Не умирай, — сказала Майя. — У меня пирог с яблоками, я его одна не съем. — Ты принесла пирог? — Нет, но если ты умрёшь, я испеку. В твою честь. — Какая же ты добрая. — Я знаю. Они нервно рассмеялись. Я сжала руки в замок. Через полчаса Маргарита Павловна вышла с листом бумаги. Зал затих мгновенно, как будто кто-то выключил звук. — Комиссия приняла решение, — сказала она. — Работы были очень сильные, и выбрать победителя было непросто. Лера