Благословение Пана - Лорд Дансени

И вот минул день, так же, как минут и годы, и удлинившиеся тени величественно сошли с холма, и юнцы из отряда Уилли Лэттена украдкой ускользнули из домов своих, и каждый из них словно преобразился – так преображается пес, удравший тайком поохотиться в чужие угодья. Утренний костер на месте тайной встречи давно прогорел, превратившись в серый круг золы и пепла. Парни загодя запаслись бумагой и спичками, чтобы снова развести огонь, и теперь собирали сухие веточки ежевики, когда Уилли Лэттен их остановил. Никакого костра, сурово предостерег он; Даффин непременно заметит дым над изгородью. Все были разочарованы, и однако ж предосторожная скрытность оказалась созвучна настроению заговорщиков, любителей таинственности, и словно бы приближала долгожданную развязку. Уилли Лэттен сразу же послал шестерых ждать в лесу на вершине холма, между Томми Даффином и Старыми камнями Уолдинга. Парни побежали на холм, пригибаясь пониже под изгородью, чтобы их не увидели с невозделанной части склона. Вместе с ними ушли те трое, которые должны были появиться с заросшей клематисом улочки: ведь эта узкая дорожка подходила к самой опушке леса, и только в самом ее конце от нее отделялась тропа, петляющая по открытому травянистому склону и уводящая за гребень; так что заговорщики могли добраться до нее незамеченными, пройдя лесом поверху. Едва они ушли, Уилли Лэттен отправил в деревню тех троих, которым предстояло подняться снизу после того, как Даффин придет на холм, и велел им затаиться за кузницей, пока он не подаст сигнал. И вот, оставив у кострища тех троих, которым полагалось пройти вдоль холма с юга, сам Лэттен спустился в долину пронаблюдать за передвижениями молодого Даффина; а мало кто в деревне, будь то среди молодежи или стариков, сумел бы посостязаться с Уилли Лэттеном в искусстве тайной слежки.

Глава 15

У старых камней

В тот день на закате Томми Даффин покинул Долинную ферму: он потихоньку выскользнул из дома и неспешно, нога за ногу, зашагал прочь – и ускорил шаг только тогда, когда его уже не могли видеть из окон. Он шел быстро, крадучись, избегая дорог и открытых пространств, держась в тени изгородей и деревьев, словно лис на опушке леса; но всякий раз, как попадался кому-либо на глаза, переходил на беззаботную, вразвалочку, походку, словно он был одним из тех праздных прохожих, которые ни у кого никаких подозрений не вызывают; а как только оказывался за пределами видимости, снова с хищной сосредоточенностью устремлялся вперед. Так миновал он окраины деревни, где так часто хаживал незамеченным. Но сегодня некое подспудное чутье, которое он разделял с диким зверьем, некая мудрость, присущая созданиям, живущим вдали от людей, подсказывали ему опять и опять, что кто-то идет за ним по пятам. Томми остановился и огляделся: позади не шелохнулось ни травинки, но ему по-прежнему чудилось, что за ним следят. Томми пошел дальше, а затем остановился и резко обернулся. Опять никого. И все-таки новообретенная мудрость предостерегала его об опасности.

Томми попробовал в третий раз и, так и не обнаружив соглядатая, отмахнулся от предостережения, хотя позабыть о нем не смог, и пошел дальше, и добрался до холма Уолд, и зашагал вверх, и вот уже повсюду вокруг расстилается дикий склон, заросший шиповником, терновником и высокими травами; и все дикие розы словно бы приветствуют дорогого гостя. Томми уселся под невысокий шиповниковый куст, заслоняющий его от окон Уолдинга, и, сперва обернувшись в сторону особнячка, скрытого за кущами дикого клематиса, он поднес флейту к губам и выдул одну-единственную призывную ноту. Звонкий зов донесся до особнячка, Лили ахнула, почтенная старушка снова удивилась про себя; викарий услышал и вздохнул; напев проплыл над деревней, приводя мысли в смятение, и унесся прочь, в дальние дали, и поутих до еле слышного отзвука, который лишь будил странные фантазии в умах, даже не подозревавших о том, что какие-то ноты достигли слуха. Лили отставила поднос, что держала в руках, и тотчас же потихоньку вышла. Миссис Эрленд ничего не сказала; она уже какое-то время назад перестала пытаться что-либо предпринять в связи с чудесной музыкой – точно так же, как мы ничего не предпринимаем в связи с метеоритами. Викарий снова вздохнул. Внизу, в деревне, людские мысли в блужданиях своих устремлялись в давнее прошлое, к неведомым обрядам. Девушки тайком ускользнули к холму. Волнующий трепет объял сподвижников Уилли Лэттена, как оно бывает, когда армия впервые слышит заливистый сигнал чужой трубы. Снова зазвучала флейта – и девушки сбежались на зов. Лили устроилась рядом с музыкантом, а остальные расселись полукругом чуть ниже, среди шиповника. Томми негромко заиграл мелодию, подобную перезвону весенних ручьев, сбегающих с невысоких гор, – что-то похожее слышишь разве что во сне или в воображении, когда птицы поют по берегам каким-нибудь дивным утром, – мы таких птиц не видывали и не увидим никогда. Так тихо и смутно звучал мотив, которому, не дыша, дивились девушки, так волшебно и ново, что, когда наигрыш стих, всем показалось, что это был просто сон, который приходит и уходит в миг пробуждения лучезарным утром; и не осталось никаких доказательств того, что флейта в самом деле пела, – ничего, кроме потемневших от изумления зрачков в глазах завороженно внимавших девушек.

Томми снова заиграл: зазвучал напев, подобный пересвисту дроздов в дальних долинах, что рассказывают друг другу какую-нибудь радостную сказку, слишком беспечную и причудливую для людских дел; а долины эти далеки, слишком далеки, чтобы птичьи голоса достигли нашего слуха – так что приходят они к нам лишь через память, где такого рода мелочи хранятся в самой глубине, во прахе наших детских лет. Восторженные слушательницы замерли недвижно, под стать шиповнику и терну, а между тем трое парней, которым велено было подойти снизу, уже зашагали вверх по холму.

И тут Лили их заметила. Она вскочила и громко окликнула Томми. Все остальные девушки поднялись на ноги и возмущенно заозирались, пепеля троих парней взглядами, как если бы обладали толикой могущества Медузы. Но вот поселянки заметили и других – приближающихся со стороны улочки, заросшей клематисом, а потом еще и тех, что подкрадывались слева; и замерли в замешательстве. Пособники Уилли Лэттена сомкнули кольцо, как он и планировал. Томми тоже встал и теперь стоял, безвольно опустив правую руку с флейтой, а Лили, вцепившись в его левую руку, пыталась тащить музыканта за собой. Но Томми застыл как вкопанный, словно бы