Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Я думаю, что ты все уже понял, — снова эта улыбка, от которой становится не по себе. Она подошла ко мне и толкнула пальцем в плечо. — А ну-ка, подними руку.

— Что вы задумали? — возмутился я, хотел встать и покинуть странное место, но… не мог пошевелиться. Тело совершенно меня не слушалось. Руночерть задери! Что здесь происходит?

— Вот и хорошо, посиди пока, — удовлетворенно кивнула она.

— Что вам от меня надо? Кто вы такая? — я не прекращала попыток взять управление над собственным телом, но даже пальцем не мог пошевелить.

— Скоро ты все узнаешь, — старуха похлопала меня по плечу и двинулась к двери. — Не волнуйся, я скоро вернусь. Как же вовремя ты приехал. Ведь сегодня День Темной воды.

— Что за день такой? — выдавил я, сверля ее взглядом.

— День жертвоприношения, — улыбнулась она и вышла.

Глава 7

Я остался один в доме странной старухи. Что со мной? Почему я не могу пошевелиться?

Хотел повернуть голову к окну, но даже этого не смог сделать. То, что я принял за усталость, на самом деле было началом этого кошмара. Я все понимал, чувствовал, но потерял возможность управлять собой. Руночерть задери эту ведьму! Что она мне подсыпала?

Я приложил всю свою волю и энергию, чтобы пошевелить хотя бы пальцем и изобразить руну, но, сколько бы ни старался, оставался неподвижен. Неужели старуха что-то подсыпала мне в еду или… Тут мой взгляд упал на свечу, которая продолжала чадить рядом на столе. Возможно, все дело в ней, но почему она подействовала только на меня?

Поглубже вдохнув, я попытался сдуть колышущееся пламя в надежде, что тогда эффект от ядовитой свечи пройдет и смогу пошевелиться. Однако даже губы в трубочку вытянуть не смог. Шумно выдохнув, понял, насколько я беспомощен, даже не могу сделать элементарных вещей — засвечу.

В это время со двора послышались голоса. Много голосов. Сюда приближались люди.

— Помогите! Кто-нибудь! — прокричал я что было сил. — Меня удерживают силой!

Скрипнула калитка. Топот на крыльце.

— Я здесь! Меня…

В это время дверь открылась, и на пороге появилась старуха, которая остановилась и кому-то бросила через плечо:

— Постойте здесь. Сейчас проветрю, — она быстро подошла к столу, сдула свечку и открыла настежь окно.

— Что вы со мной сделали? Почему я не могу пошевелиться?

— А это моя свеча Тишины все сделала, — улыбнулась она и принялась махать полотенцем, стараясь быстрее избавиться от едкого дыма, который заполнил весь дом.

— Отпустите меня, — велел я, стараясь сохранить самообладание.

— Не могу, милок. Доля у тебя такая. Против судьбы не попрешь. Не просто так дорожка тебя ко мне привела, — в ее голосе не было ни сочувствия, ни извинений. Она говорила с полуулыбкой.

— Ну ладно. Значит, буду действовать по-другому… По-мо-ги-те! — заорал я. — Меня хотят убить! Кто-нибудь, помогите мне!

Старуха подошла к двери и махнула рукой. В дом зашли трое крепких мужчин.

— Че разорался? — сказал один из них. — Знаем, что ты здесь. За тобой и пришли.

— Кто вы такие и что хотите сделать? — я старался сохранять спокойствие, хотя весь кипел внутри.

Меня, руномага Аскольда из великого рода Рунописцев, взяли в плен какие-то деревенские увальни. Да я одним пальцем мог бы стереть их деревню с лица земли, если бы обладал прежними силами.

— Хранительница, заткни ему чем-нибудь рот, а то так и будет болтать, — велел мужчина старухе и снял с плеча скрученный моток веревки.

Та порылась на полке, выудила какой-то старый платок и подошла ко мне.

— Открой рот, милок. Леня не любит, когда жертва много разговаривает.

— Я не жертва! Отпустите меня, иначе за себя не отвечаю, — я прожег ее взглядом, полным ненависти.

— Ничего не сможешь сделать. Ты полностью в нашей власти, — улыбнулась она и ласково погладила меня по плечу. — Если мы не пожертвуем твоей жизнью, то придется умирать одному из моих людей, а я этого очень не хочу. Каждый житель Теневодья мне как родное дитя. Открой рот, по-хорошему прошу.

— Делай, как велено, а то зубы выбью и сам кляп запихаю, — пригрозил мужчина и для острастки поднял увесистый кулак.

Я понимал, что этот имбецил не шутит, поэтому сухо ответил:

— Не нужен кляп. Я буду молчать.

Старуха, которую назвали Хранительницей, отошла в сторону, освобождая дорогу мужчинам. Те подняли меня с лавки и вынесли на улицу.

У забора собралась большая толпа. Увидев меня, люди с облегчением выдохнули и принялись переговариваться:

— Вы только гляньте, какой молоденький. Владыка воды будет доволен, — радостно сказала женщина в белом платке.

— И ведь как хорошо все обернулось. Если бы хранительница не заманила его сегодня, то пришлось бы жребий тянуть, — поддержал ее старик с клюкой.

Вообще люди почти не отличались от обычных крестьян, что приходили ко мне на лечение в Иркутске. Была только одна особенность — кровожадность. Они продолжали радоваться тому, что нашли жертву, которую принесут какому-то Владыке воды, и этой жертвой буду я. Уму непостижимо.

Меня вынесли со двора и понесли вглубь деревни. Я молчал, но старался заглядывать в глаза людям, которые двинулись за нами. Однако те лишь с интересом рассматривали меня и радовались, что Владыка будет доволен. Жители этой проклятой деревни не сочувствовали мне, как не сочувствуют овце, которую ведут на закланье. И как же меня угораздило вляпаться в такую нехорошую историю?

Мы прошли через всю деревню и двинулись в сторону реки. В густом вечернем мраке над землей стелился молочный туман, запахло тиной.

— Послушайте… э-э-э, Хранительница, — обратился я к старухе, которая теперь шла рядом со мной и весь путь окуривала подожженным пучком трав, среди которых я узнал запах можжевельника, багульника и папоротника.

— Чего тебе, сынок? — улыбнулась она.

И ведь не скажешь, что эта милая, улыбчивая пожилая женщина на самом деле кровожадная сволочь, которая задумала убить меня.

— Вы хоть расскажите, что намерены делать? К чему мне готовиться?

— Тебе не надо готовиться. Мы сами все сделаем.

— Что конкретно вы сделаете? — не отступал я, чувствуя, как ледяная рука сжала мое сердце.

Тело до сих пор не слушалось,