Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

тряс головой. Его тоже оглушили резкий звук и яркий свет. Ослепленные мужчины, зажимая уши, брели в разные стороны. Двое, сами того не зная, вошли в круг и теперь топтались неподалеку от алтаря.

Обернувшись, я увидел, что люди, находившиеся в паре десятков метров от меня, в замешательстве. Они явно не понимали, что делать. Большая часть из них сломя голову бежала в сторону деревни.

— Уйдите с дороги! — грозно выкрикнул я и поднял руку, в которой ничего не было, но они прекрасно видели, что я сделал несколько секунд назад. — Я убью каждого, кто встанет на моем пути!

Люди попятились, освобождая тропинку. В это время со стороны реки послышался отчаянный крик боли. Я посмотрел назад и увидел, что тварь вгрызлась в шею одного из мужчин и просто разрывает его. Ей все равно, кого есть. Думаю, даже если остальные смогут сбежать, то старуха обречена. Вряд ли найдется смельчак, который придет ее спасать. Ха, эти люди получили по заслугам.

Мужчина быстро замолчал, а я беспрепятственно прошел мимо людей, чувствуя, как силы с каждой секундой возвращаются ко мне, и направился к дому старухи, чтобы забрать Пепельную и свои вещи. Надеюсь, все цело и мне не придется вламываться в дома в поисках своей собственности.

Когда впереди показался фонарь, горящий на крыльце дома, снова раздался крик. Похоже, монстр вошел во вкус и поймал еще одного приспешника ведьмы. Так им и надо. Как говорится в этом мире: не рой яму другому. Я бы мог, конечно, все силы направить на уничтожение твари, но не стал этого делать. Местные жители недостойны этого.

К счастью, мне не пришлось искать свои вещи. Все осталось на прежнем месте. Пепельная слонялась по двору и щипала зелень.

Я выехал из Теневодья и двинулся по залитой лунным светом дороге. Еды не купил и переночевать под крышей не смог, зато поел вкусной мясной похлебки. Правда, чуть не погиб в зубах мерзкой твари, но все удачно закончилось.

Выехав на тракт, я пересек дорогу и двинулся вдоль деревьев в поисках подходящего места для ночевки. Я потратил много энергии, поэтому чувствовал сильную усталостью. Глаза слипались, а плавное покачивание в седле убаюкивало не хуже колыбельной моей няни. Увидев небольшой закуток, в котором журчал ручей, я ни секунды не раздумывая спрыгнул на землю и повел туда Пепельную. Заприметив кострище и бревна вокруг него, понял, что не я один нашел это укромное местечко, и здесь часто останавливаются.

Комарья было столько, что без костра не обойтись, поэтому я привязал Пепельную к деревцу и двинулся по лесу в поисках хвороста.

На востоке уже начало светать, когда я разжег костер, сделал лежанку из веток и, завернувшись в старый кафтан, лег спать. А когда почти заснул, мне на плечо легла чья-то тяжелая рука.

Глава 8

Я вмиг проснулся и вскочил на ноги, отмахнувшись от руки и кинув на незнакомца кафтан.

— Ну и ловкий же ты, — усмехнулся небольшого роста старичок и скинул с себя кафтан. — Чего так скачешь? Я ведь не со злом пришел, а предупредить.

— Кто вы такой? — спросил я, стараясь успокоить взбесившееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

— Прокоп меня зовут. Из Шиловских я. К дочери в Смородиновку иду. А ты-то кто?

— Степан, — ответил я и с подозрением уточнил: — По ночам ходите?

После того, что произошло в Теневодье, я больше никому не верил. Даже безобидному на внешний вид старику. Кто знает, что у него на уме?

— Да не-е, — махнул он рукой. — Припозднился просто. Корова слегла, а у дочери лекарства есть от всяких хворей. Из Ярграда привозит. Боюсь, как бы не померла моя кормилица.

— Понятно. Зачем меня разбудили?

— Так для того и разбудил, чтоб не пугался, — усмехнулся старик и, сняв котомку, опустился на бревно у костра. — Знаю, что здесь закуток хороший есть. С дороги его почти не видно, и вокруг лес сплошной стеной. Устал так, что аж ноги сводит, пока сюда шел. Гляжу, а тут уже занято, вот и решил разбудить, чтобы не подумал ничего плохого. Ты ведь не против, чтобы я к тебе присоединился? А то дальше идти сил уже никаких нет.

— Нет, не против. Оставайтесь, — я вернулся на свое место, положил под голову рюкзак с деньгами и снова укрылся кафтаном. — Мне нужно отдохнуть.

— Отдыхай-отдыхай, на меня внимания не обращай. Я сейчас тоже лягу. Только передохну немного и подкреплюсь тем, что старуха моя положила, — он развязал ворот котомки и вытащил кусок хлеба, завернутый в чистую тряпицу.

Я принялся украдкой наблюдать за ним. Вроде старик как старик: худощав, но жилист, руки натруженные, подслеповато щурится и шмыгает длинным крючковатым носом. Никакого оружия при нем не видно.

Прокоп отломил кусок хлеба и принялся есть, закусывая хрустящей луковицей, которую обмакивал в соль. Пепельная неподалеку зафыркала, отгоняя кровососов, и опустилась на землю.

Старик доел хлеб, отодвинул бревно от костра и лег на его место прямо на землю, подложив под голову котомку. Только когда он размеренно засопел, я смог расслабиться и наконец уснуть.

Проснулся от запаха дыма. Старик суетился рядом, разжигая костер. Сначала я не мог понять, где нахожусь, но хватило нескольких секунд, чтобы все вспомнить: лампа на крыльце, старуха, алтарь и монстр. Чудом удалось выжить. Если бы действие свечи не закончилось, меня бы на свете уже не было.

— С добрым утречком, Степан. Как спалось на новом месте? — доброжелательно улыбнулся Прокоп.

— Не заметил, как ночь прошла, — признался я, щурясь от яркого солнечного света, бьющего в глаза.

— Вставай, я уже за водой сходил. Сейчас чагу выпьем и разойдемся. Мне-то осталось часа три ходьбы, но без горячей еды не могу — нутро ноет.

Я поднялся и отметил, что болит все тело. Может, потому, что вчера меня носили и бросали, как тряпичную куклу, Или потому, что уже несколько дней спал на жестком ложе из ветвей.

Сняв боли с помощью руны, почувствовал, как живот заурчал. По привычке полез в рюкзак, но тут же остановился. В нем нет ни крошки еды. Остатки я скормил Пепельной, которая теперь прохаживалась вокруг березки и щипала траву.

Старик между тем вскипятил воду в котелке и насыпал дробленую чагу.

— У меня ведь пасека есть. Свой мед круглый год, —