Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Он коленку ударил, — подсказала женщина.

— Нет, с коленкой все хорошо. Ни воспаления, ни перелома, ни трещины… Снимите ему штаны. Надо выше глянуть.

Опустившись на лавку, она стянула с него залатанные штанишки и задрала длинную рубаху.

Ага, а вот и болезнь.

— У него не колено больное, а бедро. Вернее, сустав, — пояснил я, наблюдая за красным шипастым кружком в суставе больной ноги.

— Бедро? Но ведь он на колени упал, — удивилась хозяйка.

— Так бывает. Болезнь сидит не там, где мы думаем. Я ему сейчас помогу, — я принялся рисовать на больной ноге руну «Исцеления».

Женщина вдруг охнула и вытаращилась на меня.

— Так вы тот самый знахарь, что рунами лечит?

— Да. А откуда вы про меня знаете? — я с удовольствием отметил, что воспаление пропало, а ко мне полетел небольшой шар энергии. Дело сделано — мальчик здоров.

— Так все говорят. Моя соседка даже в Иркутск ездила, чтобы к вам попасть. Вы у нее грыжу вылечили. Как же вы здесь оказались?

— Направляюсь в Красноярск, — пояснил я и погладил мальчика по голове. — А ну-ка, пройдись.

Мать натянула ему штаны, и тот двинулся к кубикам, по обыкновению подволакивая ногу.

— Неужто не помогло ваше лечение? — испуганно выдохнула женщина.

— Помогло. Это от привычки.

Я быстро подошел к полкам, взял один из шерстяных мотков и крикнул ребенку:

— Вася, лови!

Тот вскинулся и с интересом посмотрел на меня. Первый раз я бросил моток точно в руки Васе. Радостный мальчик вернул мне новую игрушку и приготовился ловить следующий. В его глазах горел огонек интереса и азарта. То, что нужно, чтобы доказать ему, что больше не надо бояться боли.

— Лови! — снова крикнул я, но на этот раз кинул моток чуть выше.

Васе пришлось отбежать назад на несколько шагов, чтобы поймать его. Еще через три броска мальчик бегал по всей лавке за мотком пряжи. Ногу больше не подволакивал. Мать тихо радовалась, глядя на ребенка.

— Спасибо вам большое, — женщина порывисто подбежала ко мне, взяла мою руку и принялась ее крепко жать. — Как же я вам благодарна. Я уж думала, что Васенька никогда нормально ходить не сможет. Плакала ночами в подушку. А вы такое дело сделали. Спасибо вам большое, господин знахарь! Ой, а я с вас деньги взяла, — она испуганно прижала руку ко рту. — Я вам сейчас все верну. Все до копейки.

— Нет, не надо мне ничего возвращать. Бесплатно еду все равно не возьму, — строго сказал я.

— Но ведь у меня нет денег с вами расплатиться, — слезливо сказала она.

— Мне ничего не надо. Спасибо за хлеб, и берегите Васю, — я вышел из лавки, взял Пепельную под уздцы и повел к колодцу.

Надо фляжку наполнить и лошадь напоить. Женщина с ребенком вышли на улицу. Она, радостно улыбаясь, махала мне рукой, а мальчик подбрасывал вверх моток пряжи и ловил, даже не замечая, что бегает и прыгает на обеих ногах. Ну вот и хорошо.

Пепельная выпила два ведра воды, после чего я повесил ей на морду мешок с крупой и выехал из деревни на тракт.

Ближе к вечеру на горизонте показалась черная туча. Она сверкала молниями, но звук грома пока не доходил до меня. Чтобы не оказаться под дождем в низине, я решил остановиться на пригорке и в первый раз за последние дни сделать шалаш.

Лес замер, ожидая наступления ненастья, я же как мог быстро сооружал себе убежище. Гроза грохотала совсем близко, и между деревьев виднелись ослепительно белые всполохи, когда я наконец набрал достаточно сухого хвороста и, сложив его в шалаш, прислонил большие еловые ветки ко входу, чтобы обезопасить себя со всех сторон.

Для Пепельной тоже нашел хорошее, закрытое со всех сторон место у ели и срубил пару веток, чтобы привязать ее к стволу.

Ба-бах!!! Оглушающий звук, будто небо потрескалось над головой, прокатился по всей округе. Я не боялся грозы, но в такие моменты чувствовал себя незначительным и слабым. Даже в прошлой жизни, когда уже достиг больших высот, стал уважаемым человеком и одним из сильнейших руномагов империи, я будто снова становился ребенком, который боится грозного отца и прячется от него под кроватью. Я — всего лишь песчинка, всего лишь один из многих. И всего, чего я достиг, можно лишиться одним щелчком божественной руки.

Когда дождь забарабанил по кронам деревьев, а потом и по моему шалашу, я размышлял над тем, как попал в этот мир и в это тело. Неужели все люди, умирая, просто перемещаются в другое тело или даже в другой мир, как я? А может, это только я удостоился такой чести? Или, наоборот, меня решили наказать и засунули в тело тщедушного паренька-сироты? А может…

Обдумывая ситуацию, в которую попал после смерти, я сам не заметил, как заснул. Сон был беспокойный. Мелькали монстры, сущности, болезни. Меня будто окружили со всех сторон и медленно приближались. Однако я не из тех, кто сдается. Я бросился в самую гущу врагов и… проснулся.

Вокруг — темнота. Дождь по-прежнему льет, но уже не так сильно. Выглянув из шалаша, увидел, что лошадь прижалась к стволу ели, где до нее почти не долетали капли дождя, и стоя спит.

В животе призывно заурчало, поэтому я вытащил печенье, купленное в лавке, и принялся есть, запивая водой из фляжки. То ли от холодной воды, набранной из колодца, то ли из-за влажности, но мне стало очень холодно. Так холодно, что даже зубы застучали.

Полез в мешок, вытащил кафтан и жилетку. Кафтан принадлежал Ерофею, поэтому я сразу вспомнил о нем, хотя с тех пор, как уехал из Иркутска, он ни разу не появлялся в моих мыслях. Я его настолько презирал, что нисколько не жалел о содеянном.

Одевшись, отломал кусок хлеба и хотел продолжить ночную трапезу, но вдруг услышал неподалеку, совсем рядом с шалашом, чей-то тяжелый вздох. Это точно не лошадь.

Взявшись за топорик, поднялся на ноги и выглянул из шалаша. Вокруг было темно, только Пепельная виднелась среди очертаний леса. Настороженно прислушиваясь, я вышел под дождь и обошел шалаш, но никого не увидел. Кто ж тогда вздыхал?

Поежившись от холода, когда большая капля упала за шиворот, я забрался в свое укрытие, прикрыл