Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

топором. Тварь попятилась, ловко лавируя между деревьями своим длинным гибким телом, но от меня не уйдешь. Тем более я так зол после того, что случилось, что готов голыми руками ее разорвать. Однако, как оказалось, в нее не так легко попасть. Вертлявая, гибкая тварь успешно уходила от моих ударов.

— Получай, дьявольское отродье! — я уже начал злиться, ведь чуть не свалился, не заметив яму на земле.

Сделав обманный маневр, я ударил точно туда, куда она скользнула, и попал прямо по плоской голове. Топор воткнулся в твердый череп, а тварь заорала… человеческим голосом.

— А-а-а-а! Убивают! Спасите!

Я отшатнулся. После всего того, что происходило со мной за последние часы, я перестал что-либо понимать. А вдруг я сейчас нахожусь в какой-нибудь деревушке и нападаю на людей, а мне кажется, что я в лесу? Может, я сошел с ума и все, что произошло, мне просто померещилось?

Вот теперь мне стало на самом деле очень страшно.

— Люди! Здесь есть кто-нибудь⁈ — прокричал я. — Пожалуйста, ответьте!

Мои крики эхом прокатились по лесу, но ответа не последовало. Тварь же продолжала отступать и исступленно кричать, махая головой, из которой торчал топор.

— Убивают! Спасите! А-а-а, мамочка! — вдруг ее голос поменялся и стал детским. — Мамочка, помоги мне! Папочка!

Я на мгновение опешил — так натурально звучал детский голос, но тварь вдруг заорала на меня в точности как Ерофей:

— Ублюдок, что ж ты творишь⁈ Забыл, кто тебя спас? Забыл, кому по гроб жизни обязан?

— Ах вот ты какая! — я обо всем догадался.

Тварь могла разговаривать разными голосами и умела создавать иллюзии. Все это время она пыталась свести меня с ума и заставить покончить с собой. Сколько же жутких существ обитает в этих сибирских лесах?

Когда тварь снова раскрыла зубастый рот, чтобы заорать, я запихал головешку ей в глотку и, высвободив топор, нанес еще один удар, но на этот раз по шее. Послышался хруст ломающегося хребта, и тварь, дернувшись, бездыханно свалилась на землю. Ну вот и все.

Забрав топор, я поднял взгляд вверх и с удовольствием отметил, что небо светлеет — наступает рассвет.

Вернувшись к костру, я дождался, когда станет совсем светло и без особых проблем нашел дорогу до шалаша. Помогли мне кусочки ткани от кафтана, которые остались висеть на сучках деревьев. Как оказалось, ушел я довольно далеко — больше чем на километр. Именно поэтому я не услышал Пепельную, которая, может быть, и зафыркала, услышав мои далекие крики, но я об этом никогда не узнаю.

Перекусив и накормив Пепельную, я засобирался в дорогу. Можно было бы вздремнуть хотя бы пару часов, но я не хотел здесь больше оставаться. И вообще дал себе слово, что отныне буду ночевать только на постоялых дворах или почтовых станциях.

По дороге мне встретились всадники и один нагруженный караван, направляющийся в Иркутск. Они подсказали, что до почтовой станции уже недалеко, что воодушевило меня и отогнало тяжелые мысли.

Вообще, всю дорогу я думал о жуткой ночи. Как тварь узнала обо всех тех людях, которых изображала? Неужели она умеет проникать в чужие воспоминания? К тому же я не понимал, откуда ей стало известно об отце Степана, который не видел его мертвым? Или видел, просто детская психика решила запрятать куда подальше это воспоминание?

Но сильнее всего меня пугало видение о Полине. Почему тварь показала ее мертвой? Неужели с девушкой что-то случилось? Но, даже если так, откуда лесному чудищу об этом известно? В общем, от всех этих мыслей голова шла кругом, поэтому я очень обрадовался, когда впереди увидел почтовую станцию, огороженную высоким забором.

— Паспорт давай, — велел смотритель, поздоровавшись кивком.

Я оставил лошадь в конюшне и только что зашел в дом.

— Место в комнате отдыха найдется? — спросил я, подавив зевоту, и протянул ему свой паспорт.

— Найдется. Обычно к вечеру все подъезжают. Даже странно, что ты так рано приехал, — он мельком взглянул на часы, открыл журнал и принялся переписывать в него данные с паспорта.

— Почему странно? — я спустил мешки и рюкзак с плеча на пол и сел на табурет напротив стола.

— От постоялого двора до моей станции целый день пути, а ты к обеду домчался. Во всю прыть гнал свою лошаденку? — с интересом посмотрел на меня мужчина.

— Нет, в лесу ночевал.

— В лесу? — переспросил он и вернул мне паспорт. — И как ночь прошла?

— Плохо, не выспался. Комары замучили. А что такое?

— Да так, ничего. Просто всякие страсти про Глухую Дубраву рассказывают.

— Глухая Дубрава? Что это за место? — заинтересовался я.

— Плохое место, гиблое, — покачал он головой. — Там часто мертвых находят. Уж не знаю почему, но будто все туда нарочно едут, чтобы удавиться. Кто-то кровь себе пускает, но это уже реже.

— А что же старики говорят про Дубраву? — я уже понял, что старые люди знают об устройстве этого мира гораздо больше, чем те, кто помоложе. Оно и понятно, но им никто не верит, пока не случится плохое.

— А-а, — махнул смотритель рукой. — Нашим старикам лишь бы языком почесать. Вечно что-то выдумают.

— Ну так и расскажите. Мне очень интересны различные легенды и сказания.

— Говорят, что в Дубраве чудище живет и сокровища подземные стережет. Как только кто-то на его территорию придет, так чудище это вылезает из-под земли и доводит человека до самоубийства.

— Как доводит?

— Мне-то откуда знать? Я хоть и не верю, но никогда в Дубраве не ночевал и другим не советую. Ведь в тех лесах медведей и волков видимо-невидимо. Уж лучше поостеречься.

Я согласился с ним и, забрав паспорт, вышел в общий зал, где похлебал горячих щей, затем завалился на продавленную лежанку и крепко уснул.

* * *

После нескольких дней утомительного ожидания профессор Мелехин наконец-то получил ответную телеграмму от своего однокурсника, главного врача Иркутской больницы Новикова Аркадия Павловича.

Распечатав конверт, в котором его принесли, Мелехин с жадностью впился глазами в текст:

'Уважаемый друг Петя!

Прими мои глубочайшие извинения за долгое молчание — был в отъезде по делам. Благодарю за терпение и прошу не сердиться. По поводу твоего вопроса отвечаю: да, в городе есть знахарь-духогляд Степан Устинов. Как ты уже сам знаешь — лечит он рунами. Не спрашивай меня,