Код Ордела - Александра Европейцева

Но во всем их путешествии было лишь одно неудобство — охота Зори. Уловив большими ушами и вибриссами на ногах дичь под песком, лиса напрочь забывала про девушку на своей спине. Ее тело, до этого плавно покачивающееся, вдруг замирало, напряженное, готовое к броску. Уши настораживались, поворачиваясь как локаторы, а вибриссы на широких лапах-снегоступах трепетали, улавливая малейшее движение в толще песка.

Агес научилась чувствовать этот момент — легкую дрожь, пробегавшую по спине Зори, едва заметное изменение ритма дыхания. Но даже это предупреждение не всегда спасало. Дважды за эти дни, застигнутая врасплох, она летела в песок, когда Зори резко прыгала в сторону или вгрызалась мордой в дюну.

Первый раз это вышло почти комично. Агес, убаюканная монотонным шагом, дремала, уютно устроившись в густом меху. Внезапно мир перевернулся. Ее швырнуло вперед, и она кубарем скатилась по рыжему склону, зарывшись лицом в теплый, как свежий хлеб, песок. От неожиданности она не испугалась, лишь отряхиваясь, с изумлением наблюдала, как Зори, не обращая на нее ни малейшего внимания, яростно роет передними лапами, а затем вытаскивает из песка крупное, покрытое блестящим хитином насекомое, с громким хрустом разламывая его мощными челюстями.

Нами, шедший чуть впереди, лишь бросил на нее короткий взгляд, убедился, что цела, и фыркнул — то ли одобрительно, то ли с насмешкой. Слов не последовало, лишь жест, велевший ей подниматься и возвращаться на свое место. Стыд и досада вспыхнули на ее щеках, но смех, который она вдруг поймала в его фиолетовом взгляде, был таким быстрым и беззлобным, что обида мгновенно улетучилась.

Второй раз был серьезнее. Они пересекали плато, усеянное крупными камнями, когда Зори замерла, учуяв что-то под массивной плитой. Агес успела ухватиться за густую шерсть на ее загривке, но мощный рывок был слишком силен. Ее сорвало и отбросило на острый край камня. Бок вспыхнул горячей болью.

На этот раз Нами подошел сразу. Его лицо было серьезным. Он грубо отодвинул ее руку, осмотрел ушиб, затем достал из своей бесконечной сумы маленькую баночку с густой, пахнущей мазью. Его пальцы, шершавые и точные, нанесли средство на кожу. Боль тут же отступила, сменившись приятным прохладным онемением.

— Следи, — коротко бросил он на своем языке, ткнув пальцем в сторону Зори, а затем постучал себя по виску. Смысл был ясен: будь внимательнее, думай головой.

С тех пор Агес научилась быть настороже.

На четвертый день их путь пролегал через поле гигантских, причудливо изъеденных ветром каменных арок. Ветер, гуляющий сквозь отверстия, пел свою заунывную песню. Зори шла медленнее, ее могучие лапы осторожно ступали по каменистой почве. Агес, укачанная ритмом, почти дремала, когда Нами внезапно замер, подняв руку.

Он не сказал ни слова, но все его тело выражало напряженное внимание. Его взгляд был прикован к одной из арок впереди. Агес присмотрелась и увидела: на камне, почти сливаясь с рыжим песчаником, сидели три существа, похожие на помесь скорпиона и ящерицы. Их хитиновые панцири отливали металлическим блеском, а жала на кончиках хвостов медленно покачивались, словно сканируя воздух.

Сердце Агес замерло. Она читала о песчаных скорпах. Их яд был не смертельным для крупных существ, но вызывал мучительный паралич. Для нее, хрупкой гаваардки, встреча с ними могла оказаться фатальной.

Нами медленно, плавно снял с плеча свое оружие, но он не стал целиться. Вместо этого он поднял с земли камень и метким, резким броском швырнул его в сторону от тропы, в противоположный от скорпов конец арки.

Камень с грохотом ударился о скалу. Скорпы встрепенулись, их жала замерли на мгновение, а затем все трое стремительно ринулись на звук, исчезнув в тени скал.

Нами выждал паузу, его уши, казалось, ловили малейший шорох. Потом он просто кивнул Зори, и они снова двинулись в путь, как ни в чем не бывало.

Агес сидела, не в силах вымолвить ни слова. Вечером, разбивая лагерь у подножия очередной дюны, она набралась смелости и жестом, показывая на арки, а потом изображая скорпа, спросила его: «Почему?»

Он понял. Пожал плечами, его смуглое лицо в свете разгорающегося катализатора было спокойным.

«Пустая трата резервов. И шум», — произнес он на своем языке, и Агес уловила смысл. В его мире все подчинялось закону целесообразности. Зачем убивать, если можно обойти? Зачем тратить ресурс и привлекать внимание?

Он посмотрел на нее, и в его фиолетовых глазах она снова увидела не снисхождение, а нечто иное — словно он оценивал ее способность усвоить этот простой, суровый урок.

Агес отвернулась, глядя на зажигающиеся одна за другой звезды. Она думала о Гаваарде, где любая проблема решалась сложными протоколами, энергетическими щитами и вызовом службы безопасности. Здесь все было иначе. Опасность была частью пейзажа, и бороться с ней нужно было не только силой, но и умом.

Она все еще боялась. Боялась скорпов, жажды, неизвестности. Но теперь к страху примешивалось понимание правил этой игры. И тихая, пока еще робкая уверенность, что, возможно, она сможет их выучить.

Она была чужая. Она была слабая. Но она была жива. И за четыре дня это перестало казаться просто чудом. Это начало походить на результат. Результат ее собственного, пусть и крошечного, упорства и той странной, молчаливой логики выживания, что управляла ее спасителем.

Пятый день пути начался так же, как и предыдущие — с первых лучей медного солнца, разливавшихся по бескрайнему морю песка. Но к полудню пейзаж начал меняться. Ровные волны дюн сменились хаотическими нагромождениями темно-рыжих скал, испещренных ветром и временем. Воздух звенел от зноя, искажая очертания каменных исполинов, превращая их в подобие развалин древнего, забытого богами города.

Зори шла медленнее, ее мощные лапы с осторожностью ступали по каменистой осыпи. Нами, шедший впереди, казалось, был сосредоточен еще больше обычного. Его фиолетовые глаза, скрытые в тени широких полей шляпы, непрестанно сканировали скалы, выискивая невидимые Агес ориентиры. Она понимала лишь одно — они куда-то целенаправленно движутся.

Наконец, они достигли подножия особенно внушительного скального массива, напоминавшего спину гигантского спящего зверя. Нами подвел Зори к естественному гроту, образованному нависающими плитами, и жестом велел Агес слезать. Пальцы его были кратки и точны: «Стой. Жди».

Он снял с плеча свою кожаную сумку с инструментами и радаром и, к ее удивлению, оставил ее на земле рядом с ней. Затем он вытащил из кармана сложенный в несколько раз лист прочной, вощеной ткани — их импровизированную палатку — и бросил его сверху. Последним, что он сделал, был твердый, фиксирующий взгляд на Зори. Лиса, уловив его безмолвный