Код Ордела - Александра Европейцева

class="p1">Комната оказалась на удивление комфортной и современной. Чистые линии, светлые стены, голографические интерфейсы, встроенные в поверхности. По уровню технологий все это мало отличалось от Гаваарда, разве что дизайн был проще, а материалы — долговечнее и практичнее. Главным отличием была неразрывная связь всего и вся со встроенным в чип «Хранителем». Он будил, составлял расписание, напоминал о делах, контролировал расход энергии в комнате, помогал в учебе и даже мог вести диалог, хотя его бесстрастная логика часто раздражала.

Ровно до того момента, как раз в месяц "Хранитель" отключался из-за перебоев энергии. Песчаные бури не были редкостью, и тогда весь Ордел переходил в ручной режим. То есть все жители все делали руками.

«Почему ты не умеешь готовить?», — с легкой досадой подумала Агес, направляясь к компактной кухонной нише. Вот это было настоящим испытанием. В Гаваарде еду готовили и подавали автоматоны. Здесь же, в Орделе, считалось, что базовые навыки самообслуживания — часть взрослой жизни. Приходилось самой разбираться с местными продуктами, плитой и странными, на ее взгляд, рецептами. Еще одним ежедневным ритуалом, напоминавшим о ее «самостоятельности», была стирка. Нельзя было просто бросить вещи в невидимый люк — утром нужно было самой сложить белье в специальную корзину и отнести ее андроиду-прачке в конце коридора.

— Хранитель, открой шторы, — мысленно скомандовала она.

Стеклянная панель напротив кровати стала прозрачной, открывая вид не на сияющие башни Гаваарда, а на утопающий в зелени внутренний двор-атриум. Солнце Ордела, не такое ослепительное, как в пустыне, но более теплое, заливало светом листья странных растений с серебристой листвой.

Агес потянулась, глубоко вздохнула, собираясь с силами для нового дня. Сначала завтрак, потом стирка, потом — лингвистический модуль. А там, глядишь, и Тали заглянет с новыми идеями по модификации глитеров. И обещание «не засиживаться» снова канет в лету.

Она потянулась к небольшому каменному умывальнику, встроенному в стену, и плеснула себе в лицо холодной воды. Вздрогнула, но ощутила прилив бодрости.

Четыре месяца. Она все еще учила язык. Гортанные, твердые звуки ордельской речи уже не резали слух, а складывались в осмысленные слова и фразы. Она могла поддержать простой разговор, понимала большинство бытовых указаний, но все еще путалась в падежах и делала ошибки в сложных глаголах. Однако уже даже могла пошутить с Тали, что та встречала с восторженным хохотом.

Завтрак был быстрым — питательный гель с фруктовым вкусом и чашка терпкого, бодрящего отвара из местных кореньев. Проглотив последний глоток, Агес собрала свою немудреную посуду и отнесла к утилизатору, который с тихим шипением разобрал ее на молекулы. Затем, собрав в кучу свое вчерашнее рабочее обмундирование — прочные штаны и рубаху, слегка пропахшие машинным маслом — она вышла из комнаты.

Атриум, куда она спустилась по изогнутой лестнице, был сердцем их общежития. Под высоким прозрачным куполом, смягчавшим жар ордельского солнца, буйствовала зелень, создавая ощущение прохладного оазиса. Здесь уже кипела жизнь: кто-то спешил по делам, кто-то, как и она, нес сверток с бельем к прачке, а небольшая группа у фонтана о чем-то оживленно спорила, размахивая руками. Мимо нее пробежала группа ребятишек, гоняя по газону тот самый шар из чистой энергии, что она видела в свой первый день. Их звонкие голоса эхом отдавались под сводами. И ее появление больше не вызвало ни у кого интереса.

Передав вещи дежурному андроиду, Агес направилась к выходу. Массивная каменная арка, служившая порталом, вела на небольшую открытую площадку на внешней стороне здания. Здесь, на краю яруса, открывался вид на бескрайнее море песка, обрамлявшее скрытый каньон Ордела. Воздух дрожал от жары, но был сухим и обжигающе чистым.

Рядом с аркой, встроенная в каменные плиты, лежала знакомая матовая пластина антигравитационной платформы. Она вспомнила, как в первый день, рассекала на ней улицы Ордела, вцепившись в плечи Нами. Сейчас Агес ступила на нее без тени былой неуверенности. Платформа мягко вздохнула и оторвалась от пола, зависнув в сантиметре от поверхности. Под ногами замерцало слабое силовое поле.

— Мастерские. Сектор «Дельта», — мысленно отдала она приказ через чип.

Платформа плавно тронулась, выплывая с площадки в открытое пространство над городом. Ветер, встречный и упругий, тут же трепал ее коротко остриженные волосы. Она уже не цеплялась за невидимые поручни, а стояла прямо, привыкшая к этому полету.

Ордел простирался внизу и вокруг, ярус за ярусом, словно гигантская террасированная чаша, вырезанная в скале. «Песчаная Вуаль» дрожала едва заметной рябью на границе каньона. Она искажала вид пустыни снаружи, делая огромный город невидимым ни для человеческого взгляда, ни для технологий. Здания были приземистые, обтекаемые, словно выращенные из самого камня… Тончайшие золотисто-янтарные прожилки тянулись по стенам, по мостовым, по опорам мостов, перекинутых между ярусами. Весь город был пронизан этой теплой, пульсирующей в такт его ритму жизнью, напоминая гигантский светящийся лишайник или нервную систему спящего исполина. Тот же свет струился по мостовым и опорам мостов, создавая сложную паутину живых улиц.

Платформа неслась по широкой улице, утопающей в теплом свете. Воздух сгущался, наполняясь гулом жизни. И повсюду были люди. Они толпились у приземистых арочных зданий, выставлявших на улицу прилавки с деталями механизмов, кусками полированного камня, странными сушеными плодами. Другие так же, как она, стояли на таких же прозрачных платформах, несясь в разных направлениях, ловко лавируя друг между дружкой. Никаких автоматонов-регулировщиков, лишь отработанные, почти инстинктивные движения рук и корпуса, меняющих вектор тяги.

Агес скользнула взглядом по фасадам зданий, по стыкам массивных плит. Ее взгляд, отточенный неделями работы, автоматически выхватывал знакомые детали: вентиляционные решетки, панели доступа к коммуникациям, и — что было самым важным — небольшие, почти незаметные сферические устройства, вмурованные в стены на равном расстоянии друг от друга. Датчики «Песчаной Вуали».

Она, как и все ордельцы, давно усвоила жест — быстрый, оценивающий взгляд, скользящий по этим сенсорам. Индикаторы на них должны были гореть ровным синим светом. Малейшее мерцание, смена цвета на красный или желтый — и каждый, кто это заметил, был обязан немедленно сообщить в техническую службу. Жизнь всего города зависела от целостности этой иллюзии. Это был рефлекс, вбитый так же глубоко, как проверка дверей в Гаваарде.

Сегодня все датчики горели ровно и спокойно. Вуаль была непроницаема.

Платформа, лавируя в потоке, начала снижаться, направляясь к одному из нижних ярусов, где располагался промышленный сектор. Воздух здесь был гуще, пропах сваркой, раскаленным металлом и озоном. Гул машин становился осязаемым, вибрируя в костях. Вот он, сектор «Дельта». Десятки мастерских, уходящих вглубь скалы, с широкими арками вместо дверей, из которых лился свет и доносился