Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

Потому что я не помнила всего, а он — похоже — помнил.

Как и Алекс.

И это внезапно поставило меня в самое гадкое положение на свете: все вокруг знают кусок моей жизни лучше меня самой. Ненавижу.

— Ладно, — сказала я сухо. — Раз уж ты у нас сегодня переводчик с официального на человеческий, говори.

Он усмехнулся.

— С удовольствием. — Потом повернулся к совету. — Дамы, господа, напомню на всякий случай: перед вами не декоративная реликвия, не возвращенная икона и не повод немедленно утонуть в церемониях. Перед вами Лиз. Она устала, зла, в платье была одета почти насильно, из семидесятилетнего сна вышла без предварительной психологической подготовки и сейчас очень плохо переносит любую форму пафоса. Поэтому, если хотите жить долго, говорите просто.

В зале повисла тишина.

Я не выдержала.

— Знаешь, — пробормотала я, — я сейчас даже не могу решить, меня оскорбили или защитили.

— И то и другое, — ответил он не моргнув.

Вот зараза.

— Что ж, — начал тот самый седой мужчина уже куда осторожнее. — Мое имя Арманд. Я отвечаю за церемонии, внутренний порядок замка и часть административных записей. Мы собрались здесь потому, что ваше возвращение... меняет ряд обстоятельств.

— Это очень расплывчато, — заметила я.

— Мы стараемся не напугать вас больше необходимого, — осторожно пояснила женщина с темными волосами и резким лицом, стоявшая чуть левее. — Я Мира. Ведаю снабжением, внутренними дорогами и частью внешних связей Эйры.

— Внешних связей с кем? — тут же спросила я.

— С другими мирами, — ответила она.

У меня внутри сразу кольнуло интересом.

Вот. Уже лучше. Хоть что-то не про трон.

— Подождите, — сказала я. — То есть миров действительно несколько? Не в смысле зон, как раньше, а именно...

— Именно, — подтвердил Дмитрий. — Несколько — это еще очень скромно сказано. После Обнуления Игра разошлась слоями, секторами, узлами — называй как хочешь. Эйра просто центральный из известных нам стабильных миров.

— Из известных? — переспросила я. — А есть неизвестные?

— О да, — почти с удовольствием протянул он. — И именно поэтому я уже предвкушаю, как ты туда полезешь.

— Естественно, полезу, — огрызнулась я. — Я же не для того проснулась через семьдесят лет, чтобы любоваться на местный интерьер.

— Вот, — сказал он совету. — Теперь вы понимаете, почему я сразу просил без ритуалов.

Я демонстративно показала ему язык.

Мира кашлянула.

Кажется, от неожиданности.

Плевать.

Арманд с очень вежливым выражением лица продолжил:

— Позвольте все же перейти к главному. После ухода Создателя...

При этих словах воздух в зале чуть изменился. Я это почувствовала почти физически. Кто-то опустил глаза. Кто-то наоборот напрягся. Дмитрий на миг стал совершенно неподвижным.

А у меня внутри больно дернулось.

Создатель.

Не Джей. Не тот, о ком я думала ночью. Не человек, чьи глаза упрямо лезли в память каждый раз, как я пыталась не вспоминать. А Создатель. Статус. Функция. Почти не имя.

Мне это не понравилось настолько, что захотелось немедленно испортить торжественность.

— У него вообще-то имя было, — сказала я.

Арманд замолчал.

Все снова посмотрели на меня.

Я пожала плечами.

— Просто к сведению. Продолжайте.

На этот раз продолжил не он, а Дмитрий.

— После ухода Джея часть систем осталась без прямого управления. — Его голос стал ровнее, суше. Рабочим. Очень странно было слышать это именно от него. — Какие-то функции перешли в автоматический режим. Какие-то — в ведение совета. Какие-то — оказались заперты. Мы ждали не тебя как символ, Лиз. Мы ждали твой доступ.

Я замерла.

— Мой... доступ.

— Да.

— К чему?

Он обвел зал рукой, потом чуть кивнул в сторону возвышения с креслом.

— Ко всему, что он оставил закрытым для всех, кроме себя и... — тут он посмотрел прямо на меня, — кроме тебя.

В груди стало очень тесно.

Не от умиления. И даже не от гордости.

От злости.

Потому что вот оно. Опять. Даже после исчезновения. Даже через семьдесят лет. Даже не спросив, хочу ли я. Он все равно оставил мне что-то, что теперь обязывает. Привязывает. Тянет.

Сволочь.

Гениальная, любимая, непроходимо упрямая сволочь.

— И как именно это работает? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Мы не знаем, — сказал Арманд.

— Прекрасно.

— Но предполагаем, — осторожно продолжил он, — что ваше присутствие на троне активирует часть центральных узлов замка.

— Ага. То есть вы хотите посадить меня в кресло и посмотреть, что загорится.

— В сущности... да, — честно ответила Мира.

Я уставилась на них.

Потом на трон.

Потом снова на них.

— Господи, да вы тут все психи.

— И это она еще нас плохо знает, — негромко заметил Дмитрий.

Я развернулась к нему.

— А ты чего такой спокойный? Тебя вообще не смущает, что они собираются использовать меня как пароль от системы?

— Вообще-то смущает, — сказал он. — Но ты и есть пароль от системы.

— Ужасное предложение. Скажи его еще раз — и я тебя точно укушу.

На этот раз усмехнулся уже не только он. Кто-то из совета тоже не сдержался. Атмосфера в зале чуть дрогнула. Стала живее. И это, как ни странно, немного помогло мне самой не сорваться.

Потому что да.

Смешно.

Очень.

Девочка из станицы, которая еще недавно считала главным ужасом жизни группу из одних девчонок, сейчас стоит посреди замка и выясняет, как активировать оставленную гением систему управления Игрой.

Прям вот если бы мне кто-то это рассказал год назад, я бы посоветовала человеку лечь поспать и не смотреть на ночь фантастику.

— Ладно, — сказала я. — Допустим. Но если от этого зала отвалится кусок потолка или на меня спустится какая-нибудь магическая хрень, я уйду.

— Справедливо, — кивнула Мира.

— И еще. — Я повернулась ко всем сразу. — Никаких “госпожей”. Никаких “ваше величество”, “наследница”, “правительница” и прочего словесного мусора. Меня зовут Лиз. Этого достаточно.

Арманд замялся.

— Но с точки зрения внутреннего протокола...

— Мне сейчас глубоко плевать на внутренний протокол.

— А мне нет, — мягко вставил Дмитрий.

Я резко повернула голову.

— Что?

Он неторопливо подошел ближе. Остановился у первых ступеней возвышения.

— Тебе может быть плевать сколько угодно. Но у людей здесь есть свои страхи, свои привычки и свои точки, на которых держится порядок. Ты можешь презирать форму, но не надо недооценивать ее полезность.

Я скрестила руки на груди.

— Ты сейчас на чьей стороне?

Он прищурился.

— На стороне того, чтобы этот мир не развалился, пока ты выясняешь отношения с мебелью.

Ах вот как.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь особенно ядовитое, но вдруг остановилась.

Потому что, к сожалению, он был прав.

Опять.

Ужасно неприятное у него качество.

— Хорошо, — процедила я. — Тогда компромисс. Для них — как им там удобно