Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

И вдруг младший брат вернулся, подобрал с земли желудь и спокойно сунул в карман. Если бы в этом виде Сириус мог плакать, он бы разрыдался, как ребенок. Но плакать он не мог, а зная Марса, ему еще нужно было доказать, что это не просто желудь, а необычный желудь, чтобы не оказаться выкинутым где-нибудь у самого дома или из окошка дилижанса, уезжающего в столицу. «Старик что-то рассказывал про управление материей, а значит, нужно вложить все силы в рост. Если вырасти до больших размеров, может, он не решится выкинуть меня, как мусор?»

Марс, Сириус и Лис. Глава 6

— Да даже если так! Это самая плохая идея из тех, что я слышал! — Я снова сорвался на крик.

Мы уже стояли рядом с обеденным столом, а рогатый мальчик встал на него и смотрел на меня сверху вниз своим лисьим прищуром. Люсильда, обычно рьяно следившая за чистотой на кухне, вовсе не обращала внимания на его грязные ноги и на то, что он на столе, а я, вероятно, разбил уже вторую чашку. Всем было не до этого.

Мы отчаянно кричали друг на друга уже четверть часа. Странно, что на наши крики еще не сбежались бдительные соседи.

— Нельзя идти к ней в дом с душой Сириуса. Это именно то, чего она хочет.

— Давайте оставим его здесь и соберем ополчение, не знаю, давайте вызовем жандармов, армию, должны же быть какие-то способы! Если там живет демон, который убивает людей, люди должны об этом знать!

— Люди бы давно обо всем узнали, если бы сами того захотели, — вмешалась тетушка, — и она никого еще не убивала. Как ты докажешь жандармам, что она убила леди Лану, если леди Лана будет стоять перед ними живая, румяная и твердящая, что ты сумасшедший?!

— Не будем доказывать про леди Лану, попросим провести обыск, и найдется тело Сириуса.

— Ох, милый, я очень тебя люблю, но ты абсолютный глупец и дуболом!

— И что с того?! Чем ваше предложение лучше моего? Что нам делать? Отдать душу Лису? Оставить могилу пустой и спокойно уехать в столицу, забыв, что мой брат вообще существовал? Нет. Так я точно не поступлю.

— Он переродится. Я ему помогу. И он и дальше будет существовать, если тебя именно это волнует, — сказал мальчик.

— Ты, Рогатый, вообще не лезь! Он не твой брат и не твой родственник.

— Он мой…

— …друг, мой друг — заладил! Хорош друг, что не пошел узнавать к единственному, кто знал! Он спрашивал тебя про Наследниц! И ты ему ничем не помог!

— Говоришь так, как будто сам ему много чем помог!

— Успокойтесь оба! — крикнула Люсильда. — Так мы ни к чему не придем. Все варианты, которые вы предлагаете, плохие. Но проблема в том, что в сложившейся ситуации я просто не вижу ни одного возможного хорошего варианта.

— И чем нам поможет это заявление?

— Во имя богов, Марс, еще раз меня так перебьешь — и я тебя прокляну. Уж поверь мне, страдать будешь до самой смерти, и жизнь твоя, как назло, будет очень долгой. А ты даже не смей вякнуть, Рогатый!

Люсильда грустно (если не сказать обреченно) опустилась на стул и, судя по тому, как она смотрела, ожидала от нас того же. Я тихонько сел, хотя внутри все кипело и бурлило, спокойно сидеть было просто невыносимо. Посмотрев на нас, Рогатый слез со стола и тоже уселся на стул, поджав ноги. Все молчали. Хотя это, скорее, было затишье перед бурей, воздух тяжелел и готовился снова взорваться. Словно почуяв это, Люсильда сказала намеренно очень тихо и очень медленно, аккуратно выговаривая каждое слово:

— Ввиду отсутствия хороших или даже приемлемых вариантов разрешения ситуации, в которой мы все оказались, я предлагаю доверить это решение тому, кто пострадает сильнее всех. Сириусу. Ведь, скорее всего, это будет его последнее решение. Справедливо дать ему сделать выбор и поступить так, как он решит.

— Нет. Я против. Он уже принял достаточное количество решений — тех самых решений, которые и привели нас к этой ситуации, — ответил я.

— Противно соглашаться с человеком, но в этот раз я с ним согласен, — произнес Рогатый.

— Вы двое просто невозможны! Тоже мне, друг и брат! Неужели неинтересно, чего бы Сириус сам хотел?

Мы с Рогатым стыдливо переглянулись, а мне в душу начал закрадываться страх. Конечно, Сириус захочет уйти с Лисом. Мир духов и магии, никакой тебе ответственности — что угодно, лишь бы оказаться подальше от нас с матушкой. Я больно вогнал ноготь себе в ладонь.

— А если он захочет с ним уйти? Вы просто согласитесь на это? — обратился я к Люсильде.

Она, кажется, постарела на десятилетие за последний час и выглядела разбитой и уставшей.

— Конечно, не просто. Но я предлагаю хотя бы выслушать его перед тем, как что-то решать.

— Тогда спрашивайте.

Я встал и вышел из-за стола. Взял чайник и пошел к плите и кухонным шкафчикам. Стол все еще был виден в проходе, Люсильда снова положила ладони на красную ткань, а желудь с душой Сириуса лежал между ними.

Я поставил чайник на огонь. Не то чтобы мне хотелось чая, я просто не мог сидеть там и спокойно смотреть, как мой старший брат сообщает тетушке, что хочет уйти с этим рогатым чудовищем в мир духов и оврагов. От таких мыслей я чуть не пустил слезу обиды и отчаяния, но, заметив пристальный взгляд Рогатого, сдержался.

Он смотрел на меня не отрываясь. Видимо, глядеть на Сириуса или Люсильду ему тоже не хотелось. Интересно, о чем он думал? О том, что Сириус выберет попытку вернуться в тело и остаться с нами, с огромной вероятностью погибнуть в ослабевшем теле? На мгновение мне показалось, что я прав и что он тоже очень боится.

Чайник вскипел. Налив две чашки чая, я вернулся за стол, протянув одну Рогатому. Я допил чай и поставил пустую чашку на стол, когда Люсильда наконец-то убрала руки от красной скатерти.

— Сириус просит нас помочь ему закончить то, что он начал. И у него есть план.

* * *

В преддверии полнолуния летняя ночь была светлой и теплой, мы с тетушкой и Лисом шли по извилистой тропинке, ведущей к старому дубу. Рогатый то семенил впереди, то исчезал