Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

открытом шлеме замахивался на меня секирой на длинной рукояти, намереваясь разрубить мою тушку пополам. Я сделал выпад, пробив стеганку врага и вспоров легкое, и из его распахнутой пасти вырвался фонтан крови. Лохматый забулькал и повалился на палубу, заливая ее своей кровью. Я аккуратно, но быстро, перепрыгнул агонирующее тело, чтобы не поскользнуться на луже крови, по пути хлестанул клинком наотмашь, и меч следующего противника вместе со сжимавшей его рукой улетел за борт.

— Жалко, трофей утонул, — мимоходом пронеслась мысль.

Добив раненого ударом по шее, я рванул дальше, туда, где железными веерами мелькали мечи моих волчар и откуда периодически слышались их завывания. То есть в самую толпу.

Следующий противник выскочил на меня из-за мачты, размахивая сразу двумя мечами, как лопастями ветряных мельниц. Красиво выглядит, но не очень практично. Под удар его правой руки я подставил свой щит, в котором клинок лехита благополучно и увяз, а вот по кисти левой руки я чиркнул уже своим клинком. Очень удачно попал, в область рукояти — отрубленные пальцы, зажимавшие меч, кровавыми колбасками осыпались на палубу.

Лехит заверещал дурным голосом, но тут просвистела стрела и ее оперение оказалось в глотке врага, а жало вылезло из затылка. Я на секунду оглянулся и увидел Мала, сидящего на нашей мачте и пускающего стрелы с бешеной скоростью.

Бой закончился нашей безоговорочной победой. Из двадцати восьми лехитов не выжил никто. Тело их кормчего, упавшего в воду со стрелой в горле, тоже выловили, далеко не уплыл. Свентобора срубил Аудульф, раскроив ему глупую башку вместе со шлемом.

По сути мы втроем порубили шестнадцать пшеков, а остальных застрелили из луков наши отроки, даже не вступая с ними в рукопашную. Ну, еще Бермята со Стояном парочку уложили. Остальным врагов просто не досталось.

Наконец-то я увидел в действии своих ульфхеднаров. Зрелище не для жидких нервов, я вам скажу. Они реально превращались в диких разъяренных животных, не хотел бы я встать у них на пути. Самое интересное, что оба не получили не единой царапины, хотя и бились в самой гуще врагов. То ли невероятная ярость их защитила, то ли нечеловеческая скорость помогла.

Невероятно, но факт — в битве никто из наших не получил сколько-нибудь серьезных ран, одни ушибы и царапины. Лично у меня болело отбитое плечо левой руки, в которой я держал щит. Видать, когда парировал удары, мне его отшибли. Пройдет, мазью помажу, которую Беляй делать умеет. Хорошая мазь у него получается, синяки и ссадины за день проходят, да и пахнет она приятно — мятой и еще чем-то вкусным и душистым.

— Собираем трофеи! — крикнул Бермята.

— Брать только серебро, украшения и оружие! — тут же влез я. — И в Полоцке этим добром не светить!

— А как же корабль и товары? — удивленно воскликнули оба старых десятника.

— Запомните все, — я повысил голос. — Мы лехитов не догнали, если кто спросит. И решили вернуться обратно в Полоцк. Ладью нужно спрятать, товары с нее не трогать. Потом оставим ее где-нибудь у берега, неподалеку от места будущей схватки с караваном, чтобы запутать следы. Возьмем с собой десяток трупов, подбросим их на дороге, якобы это лехиты напали. Остальные тела затопим. И никому не слова!

Бермята и Стоян кивнули, соглашаясь с моими доводами.

Лехитский корабль стащили с мели, вывели подальше в заросшую протоку и замаскировали срубленными деревцами. Издалека, если мимо по реке проходить, и не заметишь. Там же, на ладье, сложили пока десять тел поверженных лехитов, пусть нас дожидаются. На всякий случай оставили пару человек Стояна рядом на берегу охранять, приказав сидеть тихо и не высовываться. Потом мы привели себя в порядок, замыли мелкие брызги крови, непонятно как попавшие к нам на палубу, и отправились в обратный путь.

По дороге Аудульф с Бермятой и Стояном разделили по справедливости добытые ценности. Мне, Бермяте и Стояну, как командирам собственных отрядов, выделили по три доли. Остальным досталось по одной доле. Еще по одной доле дополнительно начислили Аудульфу, Беляю и Малу, как самым результативным воинам. Свою часть я взял ювелирными изделиями, так как именно в монетах, в отличии от многих моих спутников, не нуждался. Это были золотая заколка для плаща, ранее принадлежавшая Свентобору, его же массивный золотой браслет и три десятка тяжеленьких серебряных пуговиц-гирек.

— Ну вот, теперь я снова богат! — радостно воскликнул Аудульф, тряся внушительным мешочком с серебром. — Варди Хвидфальк, я всегда знал, что ты принесешь нам удачу!

— Подожди, Богатый Волк, то ли еще будет! — ответил тоже довольный добычей Беляй. — Завтра возьмем караван и совсем разбогатеем!

Успели причалить в Полоцке до темноты, сообщив встретившему нас полусотнику Ходоте, что не догнали негодяев, те пропали. Может в какой приток свернули, может спрятались, а может и далеко вперед ушли.

— Пусть Свентобор этими десятью гривнами подавится! — картинно играя на публику закрыл вопрос я.

— Если он здесь еще появится, я его в поруб отправлю. А потом на суд к князю, — добавил командир стражников.

— Спасибо тебе, Ходота! — хлопнул я его по плечу. — А теперь мы спать пойдем.

Глава 12

Утром за завтраком мы тихо обсуждали между собой предстоящее ограбление, когда к нам подошел скромно одетый в простые кожаные штаны и короткий кафтан молодой парень.

Я узнал его — это был поединщик лехитов, которого я отправил в нокаут. Все сидящие за столом разом притихли и вопросительно на него уставились.

— Позволь еще раз представиться, Ратибор Белый Кречет! — начал он. — Мое имя Йонаш, я шестой сын бана17 Ботшинкая. Мы дрались с тобой вчера утром. У меня к тебе дело.

— Если ты про хольмганг18, то Варди Хвидфальк победил тебя честно! — встрял в разговор Аудульф.

— Подожди, ульфхеднар! — я поднял руку, прерывая норега. — Говори, Йонаш из Ботшинкая!

— Я не спорю, ты победил! — угр примирительно приподнял руки, развернув их ладонями ко мне. — Мало кто вообще меня бил, тебе это удалось, но я не про это хотел поговорить.

Я ничего не ответил, продолжая вопросительно смотреть на парня.

— Возьми меня к себе на службу! — выпалил он. — Ты сильный воин, я хочу послужить тебе.

— Расскажи о себе, Йонаш! Присядь и рассказывай, — я похлопал по скамье рядом с собой.

Йонаш уселся,