Империя Лотоса - Таша Сури

Она стояла неподвижно, земля под ней сгущалась, как молоко, когда ее солдаты Ахираньи уходили. Она начертила вокруг себя круг: колючий панцирь, достаточно острый, чтобы держать наблюдающих на расстоянии.

Она погрузила руку в зелень и почувствовала то, что знала, что придет, и чего боялась.

Солдаты Париджатдвипана. Они приближались.

И среди них...

Что-то дернуло Прию под грудиной. Призрачная боль. Потеря.

Внезапно она снова стала собой, не пустой, а переполненной, с колотящимся сердцем и болящими легкими, со страхом и гневом, ползшими по ее позвоночнику. Она была уродливым человеческим существом, которое любило Малини и должно было противостоять ей вечно и всегда.

Она знала, кто приближается. Она знала, кто стоит так близко к земле Ахираньи и кто пришел убить ее и всех, кто ей дорог.

— Малини, — подумала она. И почувствовала, как сквозь зелень и землю к ней тянется ужасная тоска и ужас.

Малини. Ты здесь.

МАЛИНИ

Ахиранья предстала перед ними темной и внушительной тенью. Стоя во главе своего войска на боевой колеснице, Малини впитывала в себя обширную полосу деревьев. Лес был окутан полной тишиной, в которой не слышалось ни пения птиц, ни человеческих голосов. Даже звуки ее войска — скрип колес колесниц, тяжелый топот копыт и сапог — казались странно приглушенными.

Когда она впервые приехала в Ахираню, она была пленницей. Прибыв, она не многое увидела — только то, что могла разглядеть, приоткрыв занавески колесницы. Только то, что пробивалось сквозь ее оцепенение и страдания. Но даже этих скудных воспоминаний было достаточно, чтобы она поняла, как сильно изменилась Ахиранья с тех пор.

Покрытая пылью дорога, окруженная домами и выжженными, сморщенными деревьями, исчезла, поглощенная зеленым лесом. Огромные стволы деревьев, расколотые и заостренные, как клинки, окружали густой лес, как стены.

— Держись подальше, — говорило все вокруг. — Уходи. — Так же, как ядовитая змея носит свои цвета на теле. Точно так же.

Она почувствовала шепот у своего уха. Ветерок или ее имя. Она с трудом удержалась от дрожи. Она чувствовала, что за ней наблюдают.

— Пошли вперед людей, — сказала она Махешу. Он поднял руку в знак, и строй пехотинцев с саблями в руках легкой походкой двинулся к лесу.

Конечно, Малини чувствовала беспокойство. Она этого ожидала. Она видела нутро этого леса. Проходила через него и выжила; целовала Прию под водопадом где-то глубоко в его сердце.

Она знала, что есть много причин для страха.

Но она не ожидала другого чувства, которое пронзило ее. Это не было эмоцией. Это было как путеводная звезда, тянущая ее кровь, как прилив тянет море. Деревья и шипы были предупреждением, но они все равно манили Малини.

Она хотела пройти между ними. В них.

Странно. Странно и глупо. Ее израненная грудь запульсировала.

Раздался крик, когда один пехотинец внезапно упал, исчезнув в земле. Другой лег на землю, попавшись в силок.

Ловушки, конечно.

Один из ее генералов сделал знак, и еще одна группа солдат двинулась на поиски ловушек. Из земли было вырвано множество клинков.

Еще один человек обнаружил яму и отметил ее.

Как только эта кропотливая работа была закончена, следующий отряд пехотинцев был отправлен в лес. Она и ее генералы мрачно наблюдали, как солдаты проскальзывали между деревьями, растворяясь в темноте. Малини сжала рукоять сабли. Холодный вес металла успокоил ее.

В воздухе воцарилась тишина. Прошло мгновение. Еще одно. Затем из леса раздались крики. Крики, а затем тишина.

— Лес действительно непроходим, — пробормотал Махеш.

Малини кивнула. Жертва солдат доказала это.

Теперь ей оставалось только испытать свое пламя на лесу.

— Расположи лучников, — приказала она Кхалилу. — Убедись, что они готовы.

— Они будут готовы по моему сигналу, — ответил он.

— Лорд Махеш, — позвала она.

Махеш обернулся на коне и склонил голову. — Выдвиньте своих людей.

Воины-жрецы, некогда ее враги, двинулись вперед пешком. Они держали оружие наперевес. Перед каждым из них лежал черный сундук. Они были готовы.

Осталась только Малини.

Пракаш тихо прочистил горло. Малини посмотрела на него. Он сидел рядом с ней в колеснице, и его лицо было озабоченным.

— Императрица, — прошептал он. — Я все же советую осторожность. Ахирани будут иметь преимущество среди деревьев. Даже если бы деревья не были… такими, как они есть… они лучше знают местность. Войти туда — значит войти в темноту, где нас могут поджидать клинки и магия. Даже одна стрела может погубить вас.

— Я услышала вас, лорд Пракаш, — ровно ответила Малини.

— Но я императрица Париджатдвипы. Это должна быть я.

Это должна быть я.

Не из-за храбрости или потому, что она обладала желанием сражаться в битве, как всегда призывали их учителя. Справедливая и праведная война ее не волновала. Боевые тактики, которым учили девушек при дворе, были по необходимости жестокими, коварными и подлыми, и, прежде всего, умными. Но это не было хитростью. Ее желание было движимо глубокой и едкой яростью, яростью, которая нарастала и углублялась после того, как Прия предала ее.

Если Ахиранья сгорела — даже в самой маленькой части — Малини хотела быть той, кто нанесет последний удар. Она хотела знать, может ли она вообще гореть.

— Шахар, организуй мою защиту, — сказала она главе своей стражи. Затем, повернув голову влево, она позвала: — Рао. Со мной.

С лошади слева от Малини Шахар кивнула. Жестом руки Малини приказала женщинам, составлявшим ее личную охрану, расставитьсь вокруг нее.

Рао, сидящий в своей колеснице, выпрямился, выпрямив плечи. Его красные глаза встретились с ее глазами. Он твердо кивнул. Колесничий Малини щелкнул лошадь, и колесница рванулась вперед.

Они доехали до края леса.

Ветви угрожающе скрежетали, листья были черные, как кровь, и густо висели на ветвях, а сучья тянулись к земле. Лошадь, тянувшая колесницу Малини, заржала и сопротивлялась поводу, когда колесничий пытался вести ее вперед.

— Стой, — сказала Малини. Она говорила негромко — она чувствовала себя как зверь, инстинктивно переходя на тихий голос, чтобы не привлечь внимания того, что скрывалось за деревьями. Но ее колесничий услышал ее и, нервно кивнув головой, остановился.

— Что ты делаешь? — спросил Рао. Он уже соскочил с колесницы и держал в руке чакрам.

Это был глупый вопрос.

Малини не ответила. Она тоже соскочила с колесницы. Ее ноги коснулись земли с глухим стуком, который не отразилось эхом — звук поглотили земля и деревья. Она вытащила саблю, держа ее блестящий лунный шрам под углом у себя на боку, готовая к возможной битве.

Она встретилась взглядом с Шахар. Если Шахар не соглашалась с ее решением, она не сказала этого. — Держитесь