Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

был для меня Бильбо. Но даже им я не говорил о Кольце, пока несколько месяцев назад они не согласились идти со мной в это Путешествие. Они никому не скажут — хотя меж собой мы часто о нём толкуем. — Ну, что вы обо всём этом думаете? Вижу, вас распирает от тайн, но ни одной мне не угадать.

— Что ж, — сказал Эльф. — Я об этом знаю немного. Тебе надо как можно скорее найти Гэндальфа — думаю, идти следует в Ривенделл. Но я полагаю, что Владыка Кольца[3] тебя ищет.

— Это хорошо или плохо?

— Плохо, но насколько плохо — сказать не могу. Достаточно плохо, если он хочет лишь вернуть кольцо (что вряд ли); хуже, если он хочет платы; и совсем уж скверно, если он хочет заодно и тебя (что весьма вероятно). Мы полагаем, что спустя многие годы он наконец-то прознал, что кольцо было у Бильбо. Отсюда и расспросы о Бэггинсе.[4] Но почему-то поиски Бэггинса не удались, а потом, должно быть, что-то открылось о тебе. Но по странной удаче ты, верно, задал своё угощение и исчез как раз тогда, когда они дознались, где ты живёшь. Ты сбил их со следа, но теперь они идут по нему горячо.

— Кто они?

— Слуги Владыки Кольца — [?те], кто прошёл сквозь Кольцо.

На этом лист кончается, и следующий лист не связан напрямую с предыдущим, но среди отцовских бумаг они лежали вместе, и на обоих он (позднее) надписал «О Кольцепризраках». Второй пассаж — тоже часть разговора, но нет указания, кто говорящий (кто бы то ни был, он явно обращается к Бинго). Написан он был с огромной скоростью, и разобрать его крайне трудно.

Да, если Кольцо одолеет тебя, ты сам становишься навеки невидим — и это жуткое, холодное чувство. Всё делается очень смутным, как серые призрачные картины на чёрном фоне, в котором ты живёшь, но обонять ты можешь яснее, чем слышать или видеть.[5] Однако у тебя нет силы, как у Кольца, делать невидимым что-то ещё: ты — кольцепризрак. Одежду носить ты можешь. [> ты просто кольцепризрак, и одежда твоя видима, если только Владыка не одолжит тебе кольца.] Но ты под властью Владыки Колец.[6]

Полагаю, что один (или несколько) из этих Кольцепризраков был послан добыть кольцо у хоббитов.

В самой глубокой древности Владыка Колец наделал множество этих Колец и разослал их по миру, чтобы уловлять народы. Он рассылал их всякому люду — у Эльфов их было много, и ныне в мире немало эльфов-призраков, но Владыка Колец не может ими править; гоблинам досталось много, и невидимые гоблины весьма злы и всецело под Владыкой; у гномов, не верю, чтоб были; иные говорят, на них кольца не действуют: слишком они твёрды. Людям досталось мало, но их одолевали быстрее всего и …… Люди-призраки тоже слуги Владыки. Доставались кольца и иным созданиям. Помнишь ли рассказ Бильбо о Голлуме?[7] Мы не знаем, откуда взялся Голлум, — уж точно не эльф и не гоблин; вероятно, и не гном; мы скорее склонны думать, что он и впрямь из древнего рода хоббитов. Ибо кольцо для него и для тебя действует, кажется, совершенно одинаково. Давным-давно [?он принадлежал] …. к мудрому, ловкорукому и тихоногому маленькому семейству. Но он скрылся под землю, и, хотя кольцом он пользовался часто, Владыка, очевидно, потерял его след. Покуда Бильбо снова не вынес его на свет.

Конечно, и сам Голлум мог прослышать вести — после битвы все горы были полны ими — и попытаться вернуть кольцо или донести Владыке.

На этом рукопись обрывается. Здесь — первый проблеск ранней истории Голлума; намёк на то, как зародилась охота за Кольцом; и первый набросок мысли о том, что Тёмный Владыка раздал Кольца народам Средиземья. Кольца дарили невидимость, и (по меньшей мере подразумевается) эта невидимость была связана с участью (или хотя бы с опасностью) для носителей Колец: они становятся «призраками», а в случае гоблинов и людей — слугами Тёмного Владыки.

И вот на некой весьма ранней стадии мой отец написал главу, без номера и заглавия, в которой использовал только что приведённый пассаж, и это первый черновик (части) того, что в конце концов стало главой 2, «Тень прошлого». Как я уже отметил, во втором из этих двух пассажей, помеченных «О Кольцепризраках», неясно, кто говорит. Это может быть Гилдор, или Гэндальф, или (что, пожалуй, вероятнее всего) ни тот ни другой, а некто неопределённый, но в любом случае, думаю, мой отец, работая над черновым текстом второй главы, решил, что не станет заставлять Гилдора обсуждать эти материи с Бинго (как тот, несомненно, делает в первом из этих «кольцепризрачных» пассажей, с. 74), а прибережёт их для наставлений Гэндальфа, — и что это и было отправной точкой главы, которую я теперь привожу и в которой, как я сказал, он использовал второй «кольцепризрачный» пассаж. Сразу ли он написал этот текст, прежде чем перейти к третьей главе (IV в этой книге), сказать, кажется, невозможно, но то, что упомянут Мармадюк, показывает, что он предшествовал главе «В доме Тома Бомбадила», где впервые появляются «Мериадок» и «Мерри». Это, во всяком случае, удобное место, чтобы его поместить.

Впоследствии мой отец называл его «предисловием» (см. с. 224), и ясно, что он был написан как возможное новое начало книги, в котором Гэндальф в Бэг-Энде, незадолго до Угощения, рассказывает Бинго кое-что об истории и природе его Кольца, о грозящей ему опасности и о необходимости покинуть дом. Сочинён он был очень быстро и читается с трудом. Я ввёл пунктуацию там, где нужно, и кое-где молча вставил необходимые связующие слова. Есть много карандашных изменений и добавлений, которые здесь оставлены без внимания, ибо они предвосхищают позднейшую версию главы, но изменения, относящиеся ко времени сочинения, приняты в текст. Заглавия нет.

Однажды, давным-давно, двое сидели и беседовали в небольшой комнате. Один был кудесник, другой — хоббит, а комната была гостиной уютной и хорошо обставленной хоббитской норы, известной как Бэг-Энд, Андерхилл, на окраине Хоббитона, посреди Шира. Кудесник был, разумеется, Гэндальф, и выглядел он почти таким же, как всегда, хотя девяносто с лишним лет[8] минуло с тех пор, как он в последний раз входил в историю, которую ныне помнят. Хоббит был Бинго Болджер-Бэггинс, племянник (а на деле троюродный брат)