Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

— И в связи с вероятной необходимостью мобилизации всех имеющихся у Царства Великого Древа сил мы горды сообщить о том, что часть наших учеников получат дипломы Академии о прохождении военной подготовки досрочно, будут отправлены на общие военные учения и рекомендованы к участию в дальнейших сражениях во имя покоя и равновесия! Имена этих достойных выпускников: Кайлон Арденсар, Лаэрон Тэльвир… — Эти двое проиграли, но все равно в первых рядах! Похоже, хвалил меня магистр не зря. — Найрен Лумэар, Аэрдан Илвэльд…

— Все из высших родов, — прошептал мне на ухо Ардаль, отвлекая. — Очень сильные маги, их только Аллори может опрокинуть.

— Тиарэн Морвейр, — тем временем продолжал перечислять директор. — Ардаль Ноктион, Элранд Талонс…

Мир вокруг застыл, превратившись в звенящую, неправдоподобную тишину. Я же только закончил второй курс! Еще столько всего не знаю, еще не познал полностью себя, и до паники боюсь оказаться на поле боя… «Почему такая спешка?» — этот вопрос крутился в голове, но ответа не было.

Очнулся от того, что меня теребит за рукав Адраль и тянет вперед — все объявленные эльфы вышли вперед, построившись прямо перед преподавателями. И наше место теперь тоже там, среди без пяти минут боевых магов. Каждый шаг по ставшей почти родной брусчатке двора теперь был началом нового витка жизни, управляемого моей удачей со странным чувством юмора.

Глава 10. Как правильно падать на чужие дубы

Лечу!.. Ветер свистит в крыльях и волосах, солнце сияет на снежно-белых облаках и таких же сверкающих вершинах гор, в разрывах пушистой небесной пены далеко внизу мелькают сочные зеленые луга, плодородные поля, тенистые рощи и звонкие реки. А вокруг простор, полная свобода… Несколько птиц проводили недоумевающим взглядом странную зверушку с телом невысокого эльфа и пчелиными крыльями. А мне хотелось кричать, смеяться и кувыркаться в этом свежем воздухе и таких мягких на вид облаках!

— Эге-ге-гей!!! — завопил я во всю мощь легких, вызвав панику среди пернатых, и рассмеялся, глядя на улепетывающих напуганных птах.

Жаль только, что направление полета изменить я не могу, поэтому соблазнительные пейзажи и мягчайшие облачные перины пролетают мимо моего пчелиного носа. Во всем виноват Тэльвир! Это он предложил наставнику придать мне магического ускорения для проверки дальности полета. Снарядили меня аптечкой, перекусом, водой, навесили маячок и дали такого воздушного пинка, что я полетел.

И как полетел! Сначала безвольным снарядом взмыл на невероятную высоту, кувыркаясь в воздухе и покрывая отборным матом воздушника, наставника и их дурацкие идеи. Я деревенщина неотесанная, мне — можно! Потом все же удалось выровняться, крыльями поймать поток воздуха и отдаться впечатлениям от полета, покуда хватит импульса вложенного магического заряда, по пути наслаждаясь открывающимися видами на горы гномов и карликов, и на земли зверолюдов — пусть и самые окраины.

Где мы с сокурсниками, собственно, оказались? День после того памятного построения и объявления меня и Ардаля в числе досрочных выпускников Академии сейчас вспоминается как в тумане. Нужно было подписать кипу бумаг, пройти осмотр у лекаря, собрать свои вещи и… Наверное, положено прощаться, но из друзей у меня здесь только Ардаль, а уезжаем мы вместе.

Я решил заглянуть к преподавателям, если найду их — все же, именно благодаря их усилиям я смог познать свои возможности и раскрыться, как метаморф. Хотя иногда становилось смешно от такого выверта судьбы: я уже и не обычный эльф, но и не маг — что-то совершенно другое, стоящее на отшибе эльфийской классификации.

Первым нашелся учитель Светлен — блондин поприветствовал меня с теплой улыбкой:

— А, Элранд, поздравляю! Твое мастерство, наконец-то, признали.

— Да, — я нервно улыбнулся в ответ и взъерошил волосы на затылке, спугнув задремавшую в них пчелу. — Как-то все слишком неожиданно вышло.

— Уверен, ты справишься со всеми трудностями. Я научил тебя слушать голоса других. Но теперь пришло время услышать свой собственный. Не забывай: когда ты рассыпаешься на тысячи пчел, у каждой — своя мысль, своя искра. И лишь ты — их сердце. Береги его. Лети вперед, будто в поисках нового цветка, и не возвращайся прежним, Пчелка.

Одарив меня на прощание проницательной зеленью глаз, светловолосый эльф отвернулся и отправился дальше куда-то по своим делам. А меня, задумавшегося над выданной мне очередной мудростью, нашел Аллори, как всегда, рявкнув в своей манере:

— Талонс, чего в облаках витаешь? В дорогу собрался? Пчел пересчитал и упаковал?

— П-пчел? — от неожиданности я заикаться начал. — А я могу их взять с собой?

— Конечно, дурья твоя башка! Во-первых, тут некому за ними присматривать. А во-вторых, это же твоя маленькая армия, нет? Жужжащая, всепроникающая и пахнущая медом. — Эльф осуждающе покачал головой. — Беги готовить своих питомцев к переезду, а я набросаю командиру военного лагеря, что это специальные боевые и дозорно-разведывательные отряды — новая секретная технология и все такое. Мы с Граммсом останемся в Академии — готовить следующий набор. Война ждать не будет.

Вот это новость! Прямо лучик света в этом туманном суматошном дне. Кажется, по Аллори и его неожиданным сюрпризам я буду очень скучать. Едва ли не прыгая от радости, крикнул «Спасибо, магистр!» и умчался во внутренний двор, созывать в ульи рои и готовить их переезду.

Пчелы были очень недовольны отрывом от работы, но пришлось надавить своей волей — солнце уже клонилось к горизонту, нужно было успеть правильно закрыть ульи так, чтобы пчелы не вылетели случайно и к ним не попало ничего постороннего.

Заглянув ко мне, Ардаль принялся помогать, как умел — все же аристократы мало приучены к физическому приземленному труду. Однако друг мой был на всю голову… То есть, очень нетипичным благородным эльфом, так что с удовольствием возился с закреплением ульев и помог мне погрузить их на пригнанную тележку, что стояла здесь еще со времен покупки ульев у местного пасечника.

Пчелы недовольно гудели внутри от тряски, и мне приходилось прикладывать уйму ментальных сил, чтобы утихомиривать сразу три больших семьи. В каждом улье живет около тридцати тысяч рабочих пчел, а еще трутни и матка. Огромные семьи, гордость нашей пасеки.

Эти пчелы не были частью