Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Эй, хозяин, живо вина нам! — развернулся на лестнице тащивший за собой девушку сержант.

— Но… — захлопал глазами толстяк, — но деньги…

— Держи, жирдяй! — Справившийся с тугими завязками срезанного кошеля парень высыпал на стойку весело зазвеневшие монеты. — Вина на все!

Хозяин бросился наполнять кувшины, и к нему немедленно выстроилась очередь горевших желанием промочить горло выпивох. Воспользовавшись суматохой, я взбежал по лестнице на второй этаж, прошелся по темному коридору и, уловив в одной из комнат девичьи крики, уверенно постучал.

— Чего еще?! — рыкнули в ответ.

— Ваше вино, — нервно оглянувшись, отозвался я.

— Давай сюда!

Сержант беспечно открыл дверь и сразу получил левой в горло. Изо рта громилы вырвался лишь неразборчивый сип, а миг спустя резкий удар основанием ладони сломал мерзко хлюпнувший нос и зашвырнул выпучившего глаза здоровяка обратно в комнату.

Спиной он врезался в стену и потому устоял на ногах, но никак отреагировать на внезапное нападение не сумел — я немедленно оказался рядом и с ходу врезал ему под дых. После ухватил согнувшегося в три погибели бугая за ворот и рывком направил головой в массивный шкаф. Толстенная дверца с глухим стуком раскололась; сержант без чувств рухнул на пол и потому вряд ли почувствовал, как носок моего сапога со всего маху врезался под ребра.

От души пропнув обмякшую тушу еще пару раз, я обернулся к соскочившей с кровати Берте и указал на дверь. Без слов понявшая меня девушка задвинула засов, и я уже без неуместной спешки начал превращать сержанта в отбивную. Ногами. Руки слишком легко повредить, а мне ими работать еще. Нет — руками только убивать.

Когда ребра здоровяка в очередной раз хрустнули под каблуком сапога, я вытер с лица пот и ухватил бугая за коротко стриженные волосы. Оторвал голову от пола, со всей силы впечатал ее обратно и только тогда отошел от начавшей растекаться по некрашеным доскам крови.

Сволочь! Сволочь! Сволочь!

Тяжело вздохнул и с разворота пнул валявшегося в забытьи сержанта по лицу.

Так тебе, тварь!

Вид брызнувших на стену алых капель привел в чувство; я уселся на кровать и выдохнул через судорожно стиснутые зубы.

— Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, — погладила меня по руке Берта. — Я бы и сама прекрасно с ним справилась. И кстати — он был ничего, симпатичный…

— Симпатичный? Сама? Да внизу к тебе уже очередь выстроилась!

— Ты беспокоишься обо мне, это так приятно… — заулыбалась девушка.

— Бесов праздник! — Я вскочил на ноги, схватил обломок дверцы и со всей силы шибанул им по затылку начавшего ворочаться бугая. — Ты совсем ничего не понимаешь?! Они бы не оставили тебя в живых! Ни тебя, ни Гуго. А мне еще работать с вами!

— Не обманывай себя, я тебе небезразлична! Иначе с чего ты так взбеленился?

— Да просто эта похотливая сволочь все планы спутал!

— И дело вовсе не в собственническом отношении ко мне?

Я уже открыл рот, но дать отповедь слишком много возомнившей о себе девице помешал стук в дверь. Берта без подсказок повалилась на кровать, начала подпрыгивать и под мерный скрип застонала:

— А! А! А-а-а…

— Вино! — послышалось из коридора. — Открывай!

Я опустился на колени рядом с сипло дышавшим из-за перебитого носа сержантом и слегка его придушил. Так, на всякий случай.

— Ох! Да! Да! — зачастила девушка. — Еще!

— Вино! — вновь заорал явно мучимый любопытством парень.

— Оставь! — задыхаясь, вскрикнула Берта и вновь принялась стонать и подпрыгивать.

Больше отвлекать весело проводящего время сержанта посыльный не рискнул, а потому отправился восвояси. Берта еще какое-то время поохала, потом уселась на кровати и тихонько рассмеялась.

— Продолжай, — потребовал я и, стараясь не перепачкаться в сочившейся из ноздрей сержанта крови, попытался нащупать пульс.

Живой. Крепкий, скотина. Приличный человек на его месте сразу бы дуба дал.

Отпустив безвольно мотнувшуюся голову, я заломил бугаю руки за спину и стянул толстенные запястья прочным шнуром. Потом запихал ему в рот край скомканного полотенца и уставился на Берту:

— Чего молчишь? Стони, давай!

— Мне необходимо вдохновение, — заявила девушка и приподняла ладонями и без того туго обтянутые лифом груди. — Не поможешь?

— В другой раз.

— Жаль. А могли бы неплохо провести время.

— О другом голова болит.

— Да уж, — согласилась со мной девушка, — твой лихой кавалерийский налет кажется несколько непродуманным…

— Прыгай и стони! — потребовал я, приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щель. Убедился, что коридор пуст, забрал стоявший у порога кувшин и задвинул засов. — С остальным сам разберусь.

— А если вызвать стражников?

— Не вариант. Тут до ближайшего города час добираться. И то если паромщик повезет.

— И что делать?

— Прыгать и стонать.

— Подлец! — Девушка сделала вид, будто обиделась, но тут же протянула руку: — Вино давай, а то на сухую точно связки сорву.

Я сделал пару глотков кислого пойла, намеренно облил им рубаху и протянул кувшин девушке.

— Не увлекайся только, — предупредил и выскользнул за дверь.

Внизу мою недолгую отлучку никто не заметил. Парни хлестали вино, служанки таскали с кухни новые блюда и уносили объедки, а хозяин втихаря пересчитывал монеты. И лишь зажатый с двух сторон бугаями Гуго с нарочито горестным видом смотрел себе под ноги.

Хотя почему с нарочито? Седой фокусник не хуже меня понимать должен, чем все закончится. Никто ему шанса пообщаться со стражниками не оставит. В любой момент могут на задний двор вывести и зарезать. А то и вовсе в пьяном угаре забить.

Я оглядел весь этот бедлам и потянулся к скрученной в колючий клубок скверне. Запрятанная куда-то под самое сердце потусторонняя сила, вытянутая из убитого в Леме экзекутора, холодным огнем побежала по крови, ударила в голову, заставила встать дыбом волосы. Не позволяя призрачному пламени поглотить сознание, я заставил колючую тяжесть перетечь в ладони и беззаботно брякнул кошелем о прилавок.

— Эй, хозяин! — позвал толстяка и сыпанул на липкие из-за пролитого пива доски весело звякнувшие монеты.

И этот негромкий звук в один миг приковал ко мне всеобщее внимание.

— Чего изволите?

— Лучшую выпивку на все! Мне и этим славным парням!

Славные парни, у которых купленное на деньги Гуго вино неумолимо подходило к концу, радостно загомонили, а хозяин сгреб к себе полпригоршни меди и выставил на прилавок сразу четыре глиняных кувшина.

Я ухватил за горлышки пару драгоценных сосудов и, на ходу напитывая потусторонним ядом тихонько бултыхавшее в них пойло, направился к изрядно подвыпившей компании.

Как там почтенный Фуко писал?

«Чем сильнее воздействие скверны на обывателей,