Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

class="p1">А я подошел к замершему на полу сержанту, из приоткрытого рта которого с хрипом вырывалось дыхание, и задумчиво глянул на него сверху вниз. Потом примерился и подошвой ботинка раздробил беспомощному бугаю гортань.

Ничего личного, просто мне здесь еще работать.

Хотя почему это ничего личного?

Отправляйся к бесам, тварь! Заслужил…

3

Время — это то, чего всегда не хватает. Что — деньги? Деньги — тлен. Очень многие располагают состояниями, которые им при всем желании не промотать до конца жизни, но никто не имеет в своем распоряжении столько времени, сколько действительно необходимо.

Все мы постоянно куда-то опаздываем. И это не наша вина, просто так устроен мир. Так устроен мир — только вот попробуй объяснить это руководству.

Я заложил руки за голову и, пожевывая соломинку, уставился в безоблачное весеннее небо. Колеса телеги размеренно скрипели, то и дело подпрыгивая на колдобинах разбитой дороги; легкая тряска убаюкивала, но, несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось.

Да, ночка выдалась еще та. Стража на постоялый двор нагрянула только к рассвету, а до того отравленные скверной парни и не думали успокаиваться, и дом ходил ходуном. Просто удивительно даже, что во Тьму отправился один лишь сержант.

Как бы то ни было, стражники порядок навели, и немногочисленные постояльцы наконец получили возможность отправиться в путь. В нашем случае — с изрядным опозданием. И это не могло не раздражать. Как ни крути, сроки поджимали. Ладно, Гуго где-то умудрился раздобыть телегу, все не на своих двоих до города чапать. Хоть немного время наверстаем.

Я приподнялся на локтях, встретился взглядом с Бертой и досадливо отвернулся. С непонятным выражением лица смотревшая на меня девушка фыркнула, но говорить ничего не стала.

Оно и к лучшему — обсуждать произошедшее не хотелось.

Слишком уж тоскливо было на душе. Тоскливо и мерзко. И вовсе не из-за впустую потерянного времени или каких-то там моральных терзаний. Вовсе нет. Просто будто похмелье накатило. И капли потусторонней силы в душе не сыщется, да и бесы выжаты досуха — вот и ломает всего.

Проклятье! Слишком уж сильно к скверне пристрастился! Нехорошо это, совсем нехорошо. Стоит только дать слабину, и кто знает, куда заведет эта кривая тропинка?

Да нет, известно куда — прямиком в Бездну.

Представления не имею, как справляются с таким искушением экзекуторы. Мне это точно не по силам. Видел я, что опий с людьми делает, а скверна будет посильнее привозимого из Пахарты дурмана. Много-много сильнее.

Ведь, как ни крути, вчера я был всемогущ. Всемогущ — без дураков. Но сила просочилась сквозь пальцы и сгинула без следа. И я оказался пуст, как вычерпанный до дна сосуд.

И от такого сравнения даже мурашки по коже побежали. Сосуд! И подумать страшно, каково приходилось людям, чьи души еретики использовали для хранения собранной из прихожан храмов Единения скверны. Ощущать силу и раз за разом отдавать ее другим — как можно пережить подобное и не сойти с ума?

Я глубоко вздохнул и вновь уставился в небо. Разочарование и усталость жгли душу почище раскаленного железа, но поддаваться унынию было никак нельзя. Стоит только начать себя жалеть, и сам не заметишь, как станешь игрушкой в руках бесов. Жалеть себя — последнее дело. У нас и без того проблем хватает.

Окинув взглядом протянувшиеся вдоль дороги поля, я спросил у Гуго:

— Долго нам еще?

— С полчаса, не больше, — ответил седовласый фокусник и прикрикнул на впряженную в телегу клячу: — Давай, волчья сыть! Шевелись!

— Вот ведь!

— Всего ничего осталось. — Берта улеглась на живот, уперла подбородок в ладони и заглянула мне в лицо. — Стоит ли нервничать?

Телега в очередной раз подскочила на кочке; задорно качнувшиеся груди едва не выскочили из лифа, и я отвернулся от лукаво улыбнувшейся девушки, без всякого сомнения, намеренно принявшей столь соблазнительную позу.

— Отстань.

Но кроме рощицы да глубокого оврага, по дну которого струился мутный ручей, поблизости ничего интересного не оказалось, и я вновь уставился в небо.

— Странно, Себастьян, — промурлыкала Берта и облизнула губы, — вчера ты бросился защищать меня с яростью наседки, отбивающей цыпленка у коршуна, а сегодня не желаешь разговаривать.

— Не вижу в этом ничего странного, — возразил я и спросил у хохотнувшего Гуго: — А ты ничем не собираешься с нами поделиться?

— Сейчас, сейчас. — Фокусник враз подавился смешком и зазвенел монетами. — Сейчас все будет…

Берта зевнула и предприняла очередную попытку залезть мне под шкуру:

— Думаю, в глубине души ты считаешь меня своей собственностью, поэтому и рассвирепел вчера.

— Тот гад изрядно спутал нам планы, за это и поплатился.

— И только?

— Окажись на твоем месте Гуго, поступил бы точно так же.

— Хотела бы я на это посмотреть, — хихикнула Берта.

— Вот уж не надо! — возмутился едва не рассыпавший монеты фокусник. — Типун тебе на язык!

— Да кто на тебя польстится-то? — улыбнулась девушка. — Вот Себастьян у нас красавчик…

— Чего ты добиваешься? — обреченно вздохнул я и выплюнул изрядно пожеванную соломинку.

— Чего хочу я? Скажи лучше, чего ты хочешь. — В зеленых глазищах промелькнула хитринка, Берта неожиданно подалась вперед и навалилась сверху: — Скажи, Себастьян, я привлекаю тебя как женщина?

— Странный вопрос… — пробурчал я. В спину больно врезался сучок, но куда больше беспокоило явственно ощущавшееся через легкую ткань платьица тепло девичьего тела. Тепло — и не только…

— Хорошо, — прищурилась Берта и уточнила: — Я тебя возбуждаю?

Хоть Гуго и старался вести себя тише воды, ниже травы, но я прекрасно слышал, как его буквально распирает от смеха, и потому, тяжело вздохнув, ответил:

— Нет.

— Да ну? — Девушка приподнялась на одном локте и вдруг запустила свободную руку мне в штаны. — Разве?

— Убери, — сдавленно попросил я, к стыду своему на несколько мгновений позже, чем это следовало сделать.

— Лжец, лжец! — рассмеялась Берта и откатилась в сторону. — Я, конечно, знала, что все мужики лжецы, но вот так врать, глядя в глаза…

Я подтянул ремень и покачал головой:

— Берта, просто скажи, чего ты добиваешься?

— Гуго, закрой уши, — потребовала циркачка, очаровательно улыбнулась и проворковала: — Ну почему, почему мы не можем быть вместе?

— Ждешь предложения руки и сердца? Боюсь, в этом случае жить долго и счастливо у нас не получится, а вот умереть «в один день» — запросто.

— Я вовсе не горю желанием вот так сразу выскочить замуж, — насупилась девушка. — И потом, почему все должно закончиться столь печально?

— Работа у нас такая, вот почему, — вздохнул я, раздраженный необходимостью разжевывать элементарные вещи. — Иногда требуется пожертвовать кем-то одним, чтобы