Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Устроившись поудобней, я отодвинул в сторону занавеску и через пыльное стекло принялся глядеть на проплывавшие за окошком здания. Очень быстро частные владения не самых зажиточных горожан сменились неприглядными кузницами и мастерскими, и в горле запершило из-за едкого дыма. К счастью, не желавший дышать этой гадостью Валентин куда-то свернул, и дальше мы покатили меж купеческих складов и лабазов. За ними потянулись особняки с лавками на первых этажах, и вскоре карета выехала на мощенную брусчаткой набережную — не иначе как центральную улицу городишка.

Дрозд сразу направил лошадей в какой-то неприметный переулок и, загнав экипаж через распахнутые ворота на задний двор гостинцы, спрыгнул с козел.

— Сами понимаете, вам в таком виде на людях лучше не появляться, — ухмыльнулся он и протянул руку к сумке: — Позвольте…

— Отвали, — огрызнулся я и выбрался из кареты. — Надеюсь, сам в этой рванине не собираешься разгуливать?

— Обижаете! — возмутился Валентин и потер плохо заросший сабельный шрам на правой щеке, почти полностью скрытый бакенбардами. — Положение обязывает. Идемте уже, за лошадьми присмотрят.

Не встретив ни одной живой души, мы поднялись на второй этаж, и повозившийся какое-то время с замком усач распахнул скрипучую дверь:

— Прошу…

— Не пропадай надолго. — Я переступил через порог и оглядел комнату. Кровать, рукомойник, окно. Вот, собственно, и все. Небогато.

— Сильно мы в средствах, командир, ограничены, — вздохнул остававшийся к коридоре Валентин. — Вы уж не взыщите…

— Пшел вон, ехидна! — Я захлопнул дверь и подошел к кровати, на которой кто-то аккуратно разложил приготовленный для меня наряд.

Комната — ерунда, и не в таких гадюшниках останавливаться доводилось, а вот если на костюм денег пожалели, то даже и не знаю, что и делать. Я ж не голь перекатная, а официал самого могущественного в Стильге монашеского ордена. Мне по статусу лучше всех в этом городе выглядеть положено.

Но нет, с одеждой оказался полный порядок. И ткань богато выглядит, и покрой из модных. Да и мерка моя, не придется ничего подгонять.

Я достал из дорожной сумки зеркальце с бритвенными принадлежностями, отошел к рукомойнику и наскоро сбрил жесткую рыжеватую щетину. Потом влез в узкие брюки, натянул льняную сорочку, жакет и, застегнув двубортный сюртук, босиком прошелся по комнате.

Нормально. Внушает. Совсем другим человеком себя чувствую.

Усмехнувшись, я заправил штанины в начищенные до блеска сапоги, на всякий случай сунул в карман так и не распечатанный свиток с приказом о назначении официалом и вышел в коридор к уже успевшему сменить свою поношенную куртку на поношенный же камзол Валентину. Плешь на затылке усач прикрыл фетровой шляпой с высокой тульей, но респектабельней от такого переодевания выглядеть не стал.

— Держите, ваша милость. — Дрозд протянул мне трость с массивным бронзовым набалдашником. — Оружие вам, к сожалению, не полагается. Тут за этим следят строго…

— Не страшно. — Я взвесил в руке трость и с ног до головы оглядел подручного. — Поприличней ничего подобрать не мог?

Тот поправил топорщившийся ус и постучал согнутым пальцем себя по виску:

— Это ведь встречают только по одежке.

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Значит, рассчитываешь унести ноги прежде, чем тебя по уму оценят?

— Обижаете, командир! — протянул Валентин. — Я ж в бытность свою… — он замялся и махнул рукой, — да неважно кем, неважно! В общем, в свое время пообщался с господами из армейской жандармерии. Вот они где у меня сидели. — И усач черканул ребром ладони по горлу. — Ухватки их накрепко запомнил. Тут никто и не заподозрил ничего…

Обдумывая услышанное, я вышел на улицу, оглядел сонный городишко, зябко кутавшийся в наползавший с реки туман, и попросил:

— Рассказывай тогда, какая здесь обстановка.

— Обстановка — швах, — выдал Валентин, шмыгнул носом и пояснил свое утверждение: — Большинство горожан нас откровенно ненавидят, только и ждут, что Стильг прямиком в Бездну провалится. За главного у них граф Валич. Новую власть поддерживает маркиз Левич, но он не идейный, просто спит и видит, как бы земли соседа под себя подгрести. У того, если не знаете, оба наследника в войну сгинули…

— К делу переходи, — недовольно поморщился я. — Тебя сюда не крамолу выявлять направили.

— Это чтоб вы знали, в каких условиях работать придется, — ничуть не смутился Дрозд. — К тому же…

— К делу!

— Но Валич…

— Забудь про графа, — прямо заявил я. — Пока не найдем убийц, даже смотреть в его сторону не станем. Все ясно?

— Ясно, командир. Чего не ясного-то? — вздохнул Валентин. — К делу, так к делу. С чего начать?

— Пожалуй, лучше с начала.

— Как скажете, — криво усмехнулся Дрозд. — Убийства начались пару месяцев назад, и на сегодня зафиксировано девять случаев. Но, подозреваю, поначалу местные растяпы могли и не связать все воедино.

— А самому поднять архивы — не судьба?

— Вы бы видели эти архивы! — горестно вздохнул Валентин. — Смех один, а не архивы.

— Ладно, что с бесноватостью? С каких пор здесь это в порядке вещей?

— Говорят, с войны началось, — пожал плечами Дрозд.

— Говорят?

— Меня больше убийства интересовали, — признался Валентин и повернулся к уже давненько поглядывавшему в нашу сторону пареньку: — Подгони карету! — Усач махнул рукой, промокнул платком вспотевшее лицо и пояснил: — Присмотрел тут себе в помощь. Самому на козлах сидеть не солидно. Не поймут.

— Ну да, ну да, — покивал я, а когда забрались внутрь, тихонько поинтересовался: — Надеюсь, его потом не придется… того?

— Нет-нет! Он меня возит по городу, и только.

— Ладно, едем куда?

— Ночью еще одну семью вырезали. Я распорядился, чтоб до вашего приезда ничего не трогали. Взглянете сами. Только, по-моему, никакой этот ублюдок не экзорцист, а просто в голове у него не все дома.

— Посмотрим, — вздохнул я и глянул в оконце на сгоревшее здание с провалившейся крышей. Пристроенная к нему колокольня — закопченная, но ничуть не пострадавшая от огня, — маячила в полупрозрачной дымке утреннего тумана черным столбом, и по спине ни с того ни с сего побежали мурашки. — Это что же, молельный дом?

— Так и есть.

— И не отстраивают? — Судя по всему, пожар случился уже давненько, и, хоть находились мы в самом центре города, на пожарище никто не работал.

— Нет, — хмыкнул Валентин. — Местных в храмы Единения никто не загонял, они сами с радостью ересь приняли, еще и все до единого монастыри под шумок разграбили. Теперь на весь Рживи только пара молельных домов действует.

— Неудивительно, что у них столько бесноватых.

— И не говорите, командир. Темные людишки. До сих пор вспоминают, как