Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Какую вывеску?

— «Уголёк Лимитед — вечер изысканных вкусов и финансовых приключений». Кот сам напишет, — Уголёк гордо поправил медальон и выпустил когти. — Я грамотный. Читал «Искусство налоговых обходов» в оригинале. С картинками.

Мы принялись готовить. Нисса оттирала пол какой-то тряпкой, найденной в углу — она оказалась бывшей наволочкой, но чистоте это не помешало. Я накрывала ящики чистыми мешками из-под муки (нашли на помойке, выстирали в трёх водах). Уголёк царапал на листе бумаги приглашения — когтями, потому что ручку держать не умел, но получалось разборчиво.

Текст приглашения вышел шедевральным:

«Уважаемый клиент, декан, объедок, повар или проходимец. Вы приглашены на эксклюзивную дегустацию уникального супа из магических отходов. Фиолетовое свечение, ноты надежды, предпринимательства и тайного ингредиента. Плата — от пяти копеек до бесконечности. Торг уместен, споры — нет. Приходите с деньгами. Без денец не приходите. Кот на входе проверяет кошельки. Организаторы оставляют за собой право выгнать всех, кто не купит ни одной тарелки. С уважением, ИП “Объедок и партнёры”, финансовый директор Уголёк (подпись лапой)».

Приглашения разнесли через веснушчатого парня, который постоянно отирался у нашей двери в надежде на халявный суп. Он взял пять копеек за доставку — торговался, сволочь, но в итоге согласился — и пообещал, что все узнают. Я не была уверена, что узнают все, но то, что узнает кто надо, — это точно.

К вечеру в моечной собралась толпа. Объедки — человек десять, все с кислыми лицами и пустыми карманами — теснились в углу, надеясь на халяву. Повара с верхней кухни — бородатый, усатый и красномордый — сидели на отведённых им ящиках и делали вид, что им не интересно, но глаза у них бегали как у кота перед рыбной лавкой. Декан не пришёл, что меня одновременно обрадовало и насторожило, но прислал записку с тем же веснушчатым: «Не вздумайте продавать мой суп. Я его спонсирую. Альтаир».

— Это наш суп, — прошептал Уголёк, прочитав записку. — Он не эксклюзив. Он общедоступный с элементами роскоши.

— Ты это ему скажи, — буркнула я.

— Скажу. Когда он заплатит за личную подачу. Тогда и скажу.

Кайан явился сияющий, без колпака, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Пахло от него уже не только корицей, но и свежим хлебом. Волосы струились по плечам, глаза блестели как два изумруда. Он сел в первый ряд — на самый лучший ящик, который Нисса специально обернула чистой тряпкой — и улыбнулся мне так, что я чуть не пересолила бульон. Уголёк толкнул меня лапой в бок, и я пришла в себя.

— Начинаем, — объявил Уголёк, вскочив на ящик и взмахнув хвостом как молотком аукциониста. — Лот номер один. Тарелка фирменного супа с фиолетовой магией, щепотка укропа, ломоть чёрствого хлеба и ложка с зазубринкой в подарок. Начальная цена — десять копеек.

— Пять! — крикнул веснушчатый из первого ряда.

— Аукцион идёт в другую сторону, — осадил его кот, сверкнув глазами. — Цена растёт, а не падает. Это вам не базар, здесь культура. Десять копеек старт.

— Пятнадцать, — сказал усатый повар, покосившись на бородатого. Видно было, что они пришли понаблюдать, но азарт взял своё.

— Двадцать, — поднял руку Кайан. Даже не поднял — томно протянул ладонь, как на светском рауте.

— Двадцать пять, — буркнул бородатый, скрестив руки на груди.

— Двадцать пять, раз! — закричал Уголёк, прыгая на ящике. — Двадцать пять, два! Есть кто больше? Двадцать пять, три!..

— Сорок, — бросил Кайан и посмотрел на бородатого с такой улыбкой, что тот скис, как прокисшее молоко.

— Сорок копеек! Продано господину в белой рубашке! — кот чуть не свалился с ящика, удержавшись за хвост. — Лот номер два — добавка супа без хлеба, но с тайным ингредиентом, про который мы не скажем, но он там есть. Начальная цена — пять копеек.

Торги шли вяловато: объедки молчали, повара косились друг на друга, пока красномордый не предложил пятнадцать, а Кайан не поднял до двадцати. Продали за двадцать. Выручка росла.

— Лот номер три, — голос Уголька охрип от крика, но он держался как настоящий профессионал. — Эксклюзив. Тарелка супа с личной подачей от самой Айзы — главного повара, генерального директора и той, кто не даст вас отравить. Айза сама принесёт тарелку, улыбнётся, скажет что-нибудь приятное про ваш выбор и, возможно, даже поправит салфетку. Старт — одна монета! Сто копеек!

— Сто копеек? — ужаснулась Нисса, схватившись за сердце.

— Я знаю, что делаю, — шепнул кот, даже не повернув головы. — Драконы на такое ведутся.

Бородатый повар покраснел как свёкла. Усатый заёрзал на ящике, заскрипев штанами. Красномордый высунул язык и облизнул губы — видимо, представил, как я улыбаюсь его тарелке.

— Одна монета, — сказал Кайан, поднимая руку. Спокойно, с лёгкой улыбкой.

Тишина загустела.

— Две монеты! — рявкнул знакомый голос от двери.

Мы обернулись все разом. В дверях, заслоняя собой весь свет из коридора, стоял декан Альтаир. Парадная форма, серебряные драконы на воротнике, жёлтые глаза горят, как два фонаря на въезде в налоговую. И в руке он держал кошелёк — кожаный, тиснёный, из которого во все стороны торчали монеты. Я даже услышала, как Уголёк сглотнул.

— Две монеты, — повторил декан, не сводя глаз с Кайана. — Двести копеек.

— Три, — не сдавался Кайан. Голос его звучал всё так же мягко, но в нём появилась сталь.

— Пять, — отрезал Альтаир. Он шагнул в комнату, и воздух стал тяжелее. Пахнуло грозой.

Повисла тишина. Даже объедки перестали дышать.

— Пять монет, — прошептал Уголёк, побледнев под шерстью. — Это пятьсот копеек. Это… это больше, чем наш бюджет за квартал.

— Продано, — стукнул он лапой по ящику так, что тот треснул. — Лот номер три — декану Альтаиру. С личной подачей, как и хотели. Немедленно. В кабинет. Айза, неси суп.

Декан кивнул — один раз, коротко, как рубанул, вышел. Дверь за ним не хлопнула — она просто исчезла за его спиной. Айза должна была подать суп в кабинет. Немедленно. И, судя по выражению его лица, не просто подать.

— Кажется, я создала себе проблемы, — вздохнула я, собираясь с духом.

— Кажется, ты создала себе должность, — поправил кот,