Царица острова Кабос - СИрения

— Посмотри, любимый, как прекрасна моя земля! — воскликнула она, и в ее голосе звучала и гордость, и тревога.

— Да, прекрасна, — тихо ответил Эней, обнимая ее за плечи. — Но примет ли она меня? Примет ли твоя мать и твои жрецы?

— Не бойся, — она прижалась к нему, ища опоры. — Мать любит меня. А с жрецами... мы что-нибудь придумаем.

Корабль причалил. На берегу, окутанная синими, развевающимися на ветру одеждами, стояла царица Метера. Ее корона сверкала под лучами солнца, но Арсея с болью в сердце заметила, как мать изменилась за время ее отсутствия. Метера похудела, лицо ее покрыла сеть морщин, а в волосах блестела седина. Но осанка ее по-прежнему была царственной, а взгляд — властным.

Бросившись к дочери, Метера сжала ее в объятиях с такой силой, будто боялась отпустить.

— Я так по тебе скучала, дитя мое! — воскликнула она, отстраняясь, чтобы рассмотреть Арсею. — Как ты повзрослела... как похорошела!

— Мама! — Арсея прижалась к ее щеке. — Что нового произошло без меня?

Тень пробежала по лицу Метеры.

— Твой отец, мой Ирион, отошел к богам в прошлом году. Я осталась совсем одна.

Арсея почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри. Она любила отца, его мудрые советы и тихую улыбку. Но она также знала, что мать не была одинока — гарем царицы был полон. Однако сейчас она лишь кивнула, сдерживая слезы.

— Но не будем омрачать радость встречи, — Метера встряхнула головой, взяв дочь за руку. — Ты расскажешь мне все. А кто этот прекрасный юноша? — ее проницательный взгляд упал на Энея.

Тот склонился в почтительном поклоне.

— Эней, моя царица.

— Достойный молодой человек, — оценивающе проговорила Метера. — Он займет высокое место в твоем гареме.

Арсея почувствовала, как рука Энея резко сжалась. Она сама сжала его пальцы, умоляя молчать. Он застыл, сжав челюсти, и лишь побагровевшие щеки выдавали его гнев.

— А где же те двое, что сопровождали тебя? — спросила Метера, оглядывая свиту. — Ах, что это я! Ты, наверное, устала. Все расскажешь дома.

Во дворце их ждали горячие ванны и мягкие одежды. Смыв с себя соль и усталость, они вышли в пиршественный зал, где на столах дымились яства. Метера уже ждала их. Арсея села рядом с матерью, Эней — по другую сторону. Царица почти не притрагивалась к еде, лишь отхлебывала вино из золотого кубка.

— Ну, так куда же делись твои близнецы? — спросила она, когда первая волна голода у Арсеи утихла.

— Они попытались сбежать, — ровным голосом ответила Арсея. — Но, видимо, не угодили богам. Начался шторм, и волны поглотили их.

— А этот юноша? Он не бежал?

— Я был с ними, — проговорил Эней, и его голос прозвучал твердо. — Но судьба оказалась ко мне благосклоннее. Меня успели спасти.

— Значит, такова была воля богов, — заключила Метера без тени сожаления. — А теперь расскажи о своем путешествии, дочь.

Арсея начала свой рассказ. Она говорила о Риме, о Клеопатре, о великолепных церемониях, опуская, однако, самые мрачные и интимные подробности. Когда речь зашла о храме Нейт, ее рассказ стал сбивчивым и туманным, будто воспоминания были окутаны дымкой. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд верховного жреца Агорха, сидевшего рядом с матерью. Закончив, она почувствовала смертельную усталость.

— Позволь нам отдохнуть, — попросила она.

Метера кивнула.

— Конечно. Твой рассказ был долгим. Об остальном поговорим завтра.

Когда зал опустел, остались лишь Метера и старый жрец Агорх.

— Ну что скажешь, Агорх? — царица откинулась на спинку трона, снимая тяжелую корону. — Ты заметил, как она изменилась?

— Из девочки она превратилась в женщину, — ответил жрец. — Но то, что ее гарем опустел... это против Закона. Бог Солнца может разгневаться. Даже у последней крестьянки трое мужей.

— Не будь так суров, старый друг. Дай ей отдохнуть. Я сама подберу ей достойных мужчин. Хуже другое... — Метера закрыла глаза. — Мои силы на исходе. Я чувствую, мне осталось недолго.

— Не говори так, царица! — попытался возразить жрец.

— У каждого свой срок, Агорх. Мой подходит к концу. И не спорь. Скоро Арсее придется надеть эту корону, — она потрогала сверкающий венец, — а она ничего не смыслит в управлении. Ее нужно срочно учить. Ты поможешь мне.

— Всегда, моя царица. Но о смерти говорить рано.

— Оставь меня, Агорх.

Жрец удалился. Метера осталась одна в огромном зале. Она смотрела на корону в своих руках, и ее пальцы дрожали.

— Скоро, Ирион... скоро мы встретимся.

В покоях Арсеи царила иная атмосфера. Эней смотрел на возлюбленную, и в его глазах горел огонь, в котором смешались любовь, страх и решимость.

— Я так люблю тебя, что, кажется, готов съесть, — прошептал он, обнимая ее.

— Делай со мной что хочешь, — отозвалась она, растворяясь в его прикосновениях.

Их близость в эту ночь была не бегством и не яростным утверждением своих прав, а причастием. Каждое прикосновение Энея было вопросом и обещанием. Его губы на ее коже были не только лаской, но и клятвой верности. Когда он входил в нее, это было не завоеванием, а возвращением домой — в единственное место, где он отныне хотел принадлежать.

Они двигались, как два паруса, поймавшие один ветер. Волны наслаждения накатывали медленно и глубоко, вымывая из них всю горечь и страх. Когда кульминация настигла их, это был не взрыв, а тихое, полное слияние, после которого они лежали, сплетенные, слушая, как бьются их сердца, и знали, что какими бы ни были испытания впереди, они встретят их вместе.

Часть 1. Глава 24

Утро на Кабосе принесло с собой не солнечное спокойствие, а грозовые тучи предстоящего разговора. Арсея, оставив спящего Энея, поспешила в покои матери. Метера уже ждала ее, сидя в своем кресле с видом непоколебимой властности.

— Как спалось в родных стенах? — спросила она, и в ее голосе не было материнской нежности, лишь холодная формальность.

— Прекрасно, — коротко ответила Арсея, чувствуя, как подступает ком к горлу.

— Тогда расскажи подробнее, как погибли твои мужчины. Я хочу знать все детали.

— Все было так, как я и говорила. Они утонули во время шторма.

— Почему же тогда Эней остался жив? — удар был точным и безжалостным.

— Его вытащили из воды полумертвого, — голос Арсеи дрогнул. — Видимо, такова была воля богов.

Метера покачала головой, и в ее глазах читалось не столько сомнение, сколько раздражение.

— Я не имею ничего против этого юноши. Но уважающая себя женщина, а уж тем более будущая царица, обязана иметь гарем. Это Закон.

— Я не думаю, что это необходимо, — попыталась возразить Арсея,