Царица острова Кабос - СИрения

Возвращение

Наступил день отплытия. Воздух на берегу был пропитан запахом смолы, морской соли и тоски. Арсея стояла на палубе, глядя на удаляющиеся белоснежные виллы Рима. Впереди ее ждал долгий путь: сначала по Ионическому морю, затем изнурительный переход через пустыню до Египта, чтобы попрощаться с Новкатрисой, и лишь потом — долгожданное возвращение на Кабос по бескрайним водам океана.

И все это время она должна была везти с собой пленника. Пленника, которого сама же и пленила. План был прост и жесток: держать Энея в состоянии искусственного сна, пробуждая лишь для того, чтобы накормить и напоить, подмешивая в пищу новую порцию зелья.

Прошлой ночью они провели вместе. Страсть была отчаянной, почти болезненной, будто оба чувствовали грядущую разлуку. А под утро, когда он заснул, истощенный, она с дрожащими руками добавила снотворное в его последнюю в Риме чашу с вином.

Теперь он лежал в каюте, погруженный в глубокий сон. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Арсея смотрела на него, и сердце ее сжималось от противоречивых чувств — любви, вины и страха. Страха перед тем, как он посмотрит на нее, когда окончательно придет в себя. Она наклонилась и коснулась его губ своими.

— Проснись, любимый, — прошептала она. — Мне пора.

Он отозвался на поцелуй даже сквозь сон. Его руки инстинктивно потянулись к ней, сжали ее грудь. Но Арсея отстранилась.

— Значит, ты все еще непреклонен? Не поедешь со мной?

— Любимая... — его голос был хриплым от сна. — Я последую за тобой хоть на край света, но только как твой единственный муж. Поверь, в моих объятиях ты забудешь о существовании других.

— Я уже забыла! Мне никто не нужен, кроме тебя!

— Тогда почему ты не откажешься от них?! Распусти гарем, и я буду твоим тенью!

— Я не хочу ссориться в наш последний час! — воскликнула она с отчаянием. — Давай выпьем на прощание.

Она протянула ему кубок с вином, в котором плескалась изумрудная капля обмана, и взяла другой для себя.

Эней взял чашу. В его глазах погас последний проблеск надежды. Он все еще верил, что в последний миг она поймет.

— Что ж, — тихо сказал он, — видно, не судьба. — И с горькой решимостью осушил кубок до дна.

Арсея лишь пригубила свое вино.

— Иди ко мне, — его голос прозвучал властно. Он схватил ее за руку и притянул к себе. — Я хочу, чтобы ты запомнила, что такое настоящая страсть.

Он прижал ее к своей груди с такой силой, что у нее перехватило дыхание, и его поцелуй был яростным, почти болезненным. Он повалил ее на ложе, покрывая тело жгучими поцелуями, но его движения становились все медленнее, тяжелее. Взгляд затуманился.

— Что... что со мной? — пробормотал он заплетающимся языком и рухнул на нее, погружаясь в беспамятство.

С трудом выбравшись из-под его тяжелого тела, Арсея позвала слуг. Они молча, с каменными лицами, внесли носилки и унесли бесчувственного Энея на корабль, заперев в отдельной каюте. Попрощавшись с Клеопатрой, чья улыбка была одновременно и одобрительной, и предостерегающей, Арсея взошла на борт. Корабль отчалил, увозя ее и ее украденное счастье.

Вечером она понесла ему еду и воду. Поставив поднос на столик, она присела на край койки, с болью глядя на его спящее лицо.

— Проснись, тебе нужно поесть, — ласково сказала она, проводя пальцами по его щеке.

Он хмуро застонал, но не открыл глаз. Она осторожно приподняла его голову и смочила его губы водой. Он бессознательно сделал несколько глотков. Поняв, что он не очнется, она снова уложила его.

— Спи, мой милый, — прошептала она. — Я приду утром. Надеюсь, твой гнев не испепелит меня.

Оставив еду, она ушла в свою каюту. Умывшись прохладной водой, она легла, слушая монотонный скрип мачт и шум волн. Покачивание корабля убаюкивало, но не могло усыпить тревогу в ее сердце.

Спустя несколько часов Эней начал приходить в себя. Он открыл глаза, пытаясь осознать, где находится. Раскачивающийся пол и запах моря не оставляли сомнений — он на корабле. Он встал, подошел к двери и дернул ручку. Дверь была заперта.

— Откройте! — он начал стучать кулаком по массивной древесине. Ответом ему была лишь тишина.

Он сел на койку, пытаясь собрать воспоминания. Последнее, что он помнил, — это прощание с Арсеей и бокал вина в ее руках.

— Так вот как... — с горечью пробормотал он. — Меня опоили.

В животе заурчало от голода. Увидев на столике еду и воду, он, не колеблясь, съел и выпил все. Что бы ни замышляла Арсея, силы ему были нужны. Решив пока сохранять спокойствие, он снова лег, погружаясь в тревожные думы.

Утром Арсея принесла завтрак. Отперев дверь, она вошла в каюту. Эней сидел на койке, его взгляд был холодным и тяжелым.

— Доброе утро, любимый, — робко произнесла она, опустив глаза. — Я принесла тебе поесть.

Она поставила на стол кувшин с разбавленным вином и тарелку с кашей.

— Зачем ты это сделала? — его голос прозвучал как удар хлыста, полный сдержанного гнева.

Она подняла на него взгляд и увидела в его глазах бурю.

— Прости... Мне пришлось усыпить тебя, — виновато сказала она. — Я не могла уехать без тебя.

— Арсея, что бы ты ни делала, я не стану одним из твоих наложников, — отрезал он, и каждое слово было обледеневшим.

— Любимый! Возможно, ты передумаешь, когда узнаешь их поближе. Их всего двое, — она подошла к нему и ласково провела рукой по его груди. Эней сидел недвижимо, как изваяние.

— Я так по тебе скучала, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Но его губы были плотно сжаты. Он не отвечал на ее ласки.

— Не злись, прошу тебя! Я так тебя люблю! Я не могу без тебя! Обними же меня! — молила она, в отчаянии цепляясь за него.

Но он оставался холоден и непреклонен, переполненный обидой и горечью предательства. С тяжелым вздохом Арсея поднялась.

— Я все равно надеюсь тебя переубедить, — заявила она, и в ее голосе вновь зазвучали ноты властности, унаследованные от матери и сестры. — Я сломлю твой мятежный дух! Ты все равно окажешься в моем гареме!

— Никогда! — выкрикнул он, вскакивая. — Ты будешь только моей, или мы расстанемся навсегда!

— Посидишь под замком до Египта, а там посмотрим, как ты запоешь! — в сердцах воскликнула Арсея и, резко хлопнув дверью, вышла, снова повернув ключ в замке.

Щелчок замка прозвучал для Энея как приговор. Он остался в одиночестве в качающейся клетке, в сердце которого бушевала буря из любви, гнева и унижения. А за дверью Арсея