Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я молча поднял руку, демонстрируя перстень с оттиском священного символа, спокойно отодвинул Изгоняющего в сторону и подошел к неподвижно замершей на кровати Веронике. Пригляделся и удовлетворенно кивнул, не уловив ни намека на скверну. Мальчишку можно поздравить — несмотря на осложнения, в итоге порчу выжег он просто ювелирно. А девушка спит, просто спит.

— Берта! — позвал я циркачку, а когда та прошла в комнату, попросил: — Развяжи, осмотри и переодень в чистое. Думаю, все обойдется, но возможен рецидив. И учти — некоторые бесноватые склонны к членовредительству.

— Хорошо.

Я вернулся в холл, где рыдала от счастья повисшая на супруге Изабелла, и еще не успел взять бокал с бренди, как ко мне подступил брат-экзорцист.

— Мне известно, кто вы… — начал было он, но я немедленно втолкнул его в пустую комнату и прикрыл за собой дверь.

— И что же вам известно?

— Вы Себастьян Март, агент Тайной службы, а вовсе не официал ордена Изгоняющих! Вы не имеете никакого права здесь распоряжаться!

— Серьезное заявление, — вздохнул я, разглядывая взбитую кровать со съехавшей на пол периной. — Но для начала, наверное, стоило бы представиться?

— Меня зовут Марк Бонифаций Тарнье, — парень попытался надменно выпятить подбородок, но в полумаске это оказалось пустой затеей, — младший экзорцист ордена Изгоняющих!

Так он из благородных! Час от часу не легче. Вот Малькольм Паре подгадил так подгадил! Наверняка кто-то из нужных людей о протекции попросил, а он и рад парня мне сбагрить.

— В честь Бонифация Ключника назвали?

— Э-э-э… — замялся Марк, — нет, в честь деда.

— Так вот, Марк Бонифаций Тарнье, младший экзорцист ордена Изгоняющих, — улыбнулся я и поднес к лицу собеседника руку с перстнем официала, — взгляни-ка на этот перстень еще раз. Что ты видишь?

— Но это трюк! Это все не по-настоящему!

— Что ты видишь? — повторил я вопрос.

— Символ Изначального Света…

— И что это означает?

— Что владелец перстня является официалом ордена, — заученно, будто на экзамене, ответил Марк и только потом встрепенулся, — но это неправда!

— Что неправда? То, что ты сказал? Или что?

— Вам передали перстень для виду!

— Ты, дружок, и в самом деле считаешь, что Его Преподобие имеет обыкновение шутить шутки с такими вещами? Или, по-твоему, это фальшивка?

— Не знаю…

Я стиснул кулак, легонько прижал оттиск священного символа к не закрытой полумаской скуле и недобро улыбнулся:

— Зато я знаю, что, если ты не начнешь вести себя подобающе своему положению, закончишь жизнь библиотекарем в какой-нибудь захудалой миссии. А то и до книг даже не допустят.

— Официалы не имеют права отдавать распоряжения братьям… — произнес экзорцист без особой, впрочем, уверенности.

— В рамках расследования — имеют. — Я убрал от лица парня кулак, выудил из кармана свиток с приказом и сунул его Марку. — Вот, ознакомься. Потом сожги его, что ли…

— Это… — задохнулся парень, разглядев печать секретариата гроссмейстера ордена Изгоняющих.

— Ну да, — усмехнулся я и спросил: — Слово «рецидив» тебе о чем-нибудь говорит?

— Разумеется!

— Так вот, если с дочкой маркиза случится рецидив, нам с тобой обоим открутят головы, чего мне по понятным причинам хотелось бы избежать.

— Мне присмотреть за ней до утра? — судорожно сглотнул Марк.

— Уж будь любезен.

И, оставив парню свиток, я вышел в холл. Маркиза к этому времени уже вся изнервничалась и тотчас кинулась ко мне:

— Себастьян! Позвольте мне просто взглянуть…

— Сейчас решим, — не стал отказывать я, заглянул в комнату и спросил у циркачки: — Что с девушкой?

— Спит, — ответила Берта.

— Заходите, только тихо, — разрешил я маркизе. — Если разбудите, девочке это на пользу не пойдет.

Изабелла с супругом устремились к Веронике, духовник поспешил следом, а оставившая их наедине Берта как-то странно глянула на меня и, прикрыв дверь, фыркнула:

— Вообще-то, девочка уже не девочка.

— Полагаешь?

— Знаю.

— В смысле?

— Ты же просил ее осмотреть? Это ведь просто…

— Стоп! Избавь меня от подробностей! — Я схватил свой бокал и хлебнул бренди. В голове зашумело, и впервые за весь вечер меня начал пробирать хмель. Нервы, это все нервы. — Извини, Берта, тебе не предлагаю.

— Можно подумать, я бы оказалась первой монашкой, имеющей пристрастие к вину!

— И не проси.

— Не буду. — Берта выхватила у меня бокал, быстро глотнула и сунула обратно. — Так-то лучше.

Я только махнул рукой, уселся на диван к подремывавшему Валентину и спросил:

— Что-нибудь еще необычное было? Следы самоистязания?

— Только засосы. И нет — сама она их себе поставить не могла. Не в таких местах.

— Не наши заботы.

Берта кивнула и задумчиво уставилась на графин с бренди, но ничего предосудительного натворить не успела, поскольку в холл вернулся маркиз.

— Оставайтесь ночевать! — с ходу предложил он. — Я велю приготовить гостевые комнаты.

— С удовольствием приму ваше предложение, — вспомнив о комнатушке в гостинице, легко согласился я, — а вот Валентин любезно вызвался отвезти сестру Берту обратно в город. В ее монастыре очень строгий устав.

— Дела духовные, понимаю, — с интересом глянул на девушку Левич. — Что ж, надо, значит, надо. А брат-экзорцист где? Надеюсь, он составит нам компанию за ужином?

— Сегодняшнюю ночь он посвятит бдению и молитвам, — разочаровал я маркиза.

— Ференц присмотрит за Вероникой, — решила успокоить меня присоединившаяся к нам Изабелла.

— Боюсь, этого может оказаться недостаточно, — покачал я головой, поскольку не испытывал к духовнику ровным счетом никакого доверия. — А сейчас, если не возражаете, мне надо проводить сестру Берту.

— Разумеется, разумеется, — закивал маркиз. — Миклош!

— Валентин! — окликнул я зло глянувшего в ответ усача, которому вовсе не улыбалось возвращаться в город ночной порой. — Поднимайтесь!

И не надо так фыркать, у вас еще работы непочатый край! А вот мне немного расслабиться не повредит. Все же у руководящей должности есть свои преимущества…

6

На следующий день проснулся только к полудню. Проснулся с пересохшей глоткой, головной болью и жуткой ломотой во всем теле. А еще — с запоздалым зароком никогда больше не пить бренди, пусть даже и столь замечательное, коим потчевал меня вчера маркиз. Впрочем, винить в плохом самочувствии одно лишь похмелье не приходилось — свою роль сыграли и переутомление, и нервотрепка. Денек вчера выдался еще тот.

Усевшись на кровати, я напился воды из кувшина, стоявшего на столике рядом, затем прополоскал рот и сплюнул в ночной горшок. Какое-то время прислушивался к собственным ощущениям, потом тяжело вздохнул и принялся одеваться. Только застегнул последнюю пуговицу камзола — и в комнату постучали.

— Входите! — разрешил я и откашлялся, прогоняя хрипотцу.

Дверь немедленно распахнулась, и остановившийся на пороге мажордом важно объявил:

— Его сиятельство предлагает вам