Рассказы 5. Обратная сторона - Мара Гааг

– …Помнишь кузена моего? Мосластого такого? У него, как «спортился», все нутро наружу прорастать стало. Так и ходил – кишки вместо пояса и сердце заместо кулона. А мозги, не поверишь…

– …Они мне – «порченых» по двойной цене кремируем! Три червонца за обоих! Я им – так она же одна у меня. А эти гниды тычут в живот – беременная, мол…

– Что нового? – взгляд у Клина, как всегда, с неприятным прищуром, оценивающий.

– Отис подкинул от щедрот… А, и мы теперь велением свыше не «порченые», а «измененные»! Указ даже есть… Да и вообще – чего ты меня спрашиваешь? Вы же разведчики, хоть и бывшие. Ну так проведите рекогносцировку.

– Разведчик бывшим не бывает… И потом – нас другому учили. Сплетни всякие – это по вашей с Грызиком части.

– Но-но! Ты полегче! А то лишим порции бодрящего на общем собрании.

– Вот она – благородная кровь. Одни угрозы бедному солдату… Слыхал, Молчун?

Молчун, разумеется, все слышал, но предпочел и дальше оправдывать свое прозвище. Был он на редкость «средним» – рост, сложение, внешность. Даже «спортился» как-то неприметно – только кожа малость позеленела, да мелкими язвами везде обсыпало. Такой в любой толпе затеряется.

Цукат кивнул обоим, немного поколебался, но все же пошел в дальний угол, где в темноте тлел чахлый костерок. Около него скорчилась девушка, закутанная с ног до головы в пеструю дерюгу. Рядом на циновке лежал высокий мужчина. Широкая грудь мерно вздымалась, жилистые руки, еще не утратившие чудовищной силы, время от времени подергивались, скребя пальцами по земляному полу. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка – и в свете костра было отчетливо видно, как под кожей у него то и дело вздувались крошечные бугорки. Тогда девушка брала кусок тонкой проволоки и протыкала их отработанным движением. После чего, недовольно ворча, выдавливала останки личинок.

– Как он? – тихо спросил Цукат.

– А сам не видишь, демон тебя задери?! – огрызнулась «порченая». – Горит весь…

– Отдохни, я сам дальше.

– Вы, мужики, всегда все сами! А нам потом возись с вами…

Но все-таки ушла. Цукат присел у костра, накаляя проволоку. Неожиданно широкая ладонь сдавила его предплечье с такой силой, что он невольно скривился от боли.

– Берг? Это ты?

– Я, старина, – он успокаивающе похлопал по руке гиганта. – Ты бы отпустил, а? Со сломанными костями от меня проку мало будет.

– Ящеру под хвоста все это… Эти гниды мелкие уже в глазах у меня ползают, не вижу почти ни хрена. Кажись, зажмурюсь скоро… Ха! Смешно, да? Зажмурюсь…

– Брось. Ты же Ломовик! И не такое вывозил, – Цукат заколол очередную личинку. – Так что давай-ка без лишних фанаберий.

– Без чего? – подозрительно поинтересовался верзила. – Опять умничаешь… Ладно. Я вот что тебе сказать хотел… Ты мне должен, Берг. Помнишь? Я тебя с того поля вытащил. Сколько же тварья набежало… Как я одного от макушки до жопы вспорол, одним ударом! Все потроха наружу…

Он начинал бредить. Берг потрогал пылающий лоб. Надо бы хоть воды ему… Он отвернулся.

За его спиной Ломовик приподнялся на локте и хрипло закричал:

– Война нужна, Берг! Там наше место! – он вновь завалился на спину, тяжело дыша. – Пока можем еще… Не хочу здесь сдохнуть… Только не так! Ты должен мне, сделай…

Клин вроде бы ничего не слышал, занятый резьбой, но Цукат краем глаза поймал изучающий взгляд разведчика. Словно тот ждал от него какого-то ответа.

Едва он зачерпнул гнутым ковшом воду, как дверь заскрипела, впуская очередную порцию промозглой сырости. На пороге стоял вымокший Грызик. Не сидится ему спокойно все-таки… Но уцелевшая половина лица сияла радостной ухмылкой – никак, опять чего-то стряслось?

– Вот же ж сходил посс… эм… прогуляться! Цукат! Поднимай народ! У ворот целая телега для нас! Депеша пришла – у гвардейцев наших реквизировали жратвы половину.

Во Дворце повисла тишина. Разница между гвардейской пайкой и помоями, которые подкидывали обитателям Санатория, была столь значительной, что слова Грызика не укладывались в голове. На Цуката накатил внезапный приступ дурноты. Странно это как-то… И к добру ли? Но тут же засмеялся, услышав голосок Тилли:

– Ух ты! Покушаем!..

⁂

Берг проснулся под утро, стиснув рукой горло, дабы удержать рвущийся крик. Мотая головой, торопливо накинул плащ и вывалился наружу. Наверное, это и есть посмертье для особо провинившихся – видеть один и тот же кошмар снова и снова. Еще и Ломовик напомнил…

…Кавалерия прорывается из окружения через орды «порченых» каннибалов в ржаных полях… Пика остается в груди огромного, под три метра, долговязого выродка… Он выхватывает саблю и, приподнявшись на стременах, разваливает до зубов голову второго – приземистого, в гнойных язвах по всему телу… Ругань, истошное ржание лошадей… Низкий, на одной ноте, вой «порченых»… Впереди просвет… Только поле и закатное небо… Ушли… «Тьманник»… Худой и черный, с многосуставчатыми лапами и длинным комариным жалом на идеально круглой, гладкой башке без всяких признаков органов чувств… Запрыгивает на коня сзади, и в затылке вспыхивает такая боль, что остается только выть, подобно «порченому» выродку… Они падают, тварь наваливается сверху… Он как-то вырывается, едва не выдернув руку из сустава, и, извернувшись, смахивает ударом наотмашь отвратную голову с набухшим жалом… «Тьманник» дерганными движениями исчезает во ржи… А на отрубленной голове проступает лицо жены, изуродованное Веселой Чумой…

– Мое почтение, виконт Берг, – из тумана у колодца выступила фигура в стальной маске, инкрустированной бронзой.

Он что – еще спит? Демонологи не заходят в Санаторий. И разговаривают мало – исключительно по делу.

Но голос… И ногу подволакивают как-то знакомо…

– Вард? – неуверенно спросил Цукат.

Фигура торжественно кивнула. Вот оно как. Брат жены. Когда же они виделись последний раз? На свадьбе еще, наверное…

– Ты откуда здесь?

– С проверкой к вам. Увидел тебя в списках, ну и решил повидаться.

От пропитанного обеззараживающим составом коричневого плаща тянуло чем-то терпким.

– Ты из этих теперь, значит…

Вард едва заметно двинул подбородком в сторону Дворца:

– А ты из тех. У тебя что, тоже стойкие предубеждения против демонологов?

– Ну как тебе сказать. Я ведь из-за твоих подельничков Грету так и не увидел. Да и сюда меня тоже не император южный отправил.

– Ты сам хорош. В военное время попер напролом через заставу. Порченым. Ты же офицер, должен понимать.

– Лучше скажи – сам-то где был? Мажордом двоих гонцов отправлял – что, ни один не добрался?

– Оба были, – глухо донеслось из-под маски. – Извини, занят был.

– Да демону в задницу твои извинения, – процедил Берг сквозь зубы. – Она до последнего яд не принимала – нас ждала! Слышал, как