Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Я не хочу… – начала было Солнцева.

– Хватит!

Солнцева вздохнула и посмотрела на фитилёк. Ей вдруг захотелось заглянуть под кровать. В прошлом году младший брат – этот маленький монстр – прятался там, пока они с Ладой гадали на женихов. И когда у Солнцевой ничего не вышло, вылез из своего укрытия. Сперва ей хотелось его отлупить. Ей было так обидно! Но этот несносный ребёнок не стал над ней смеяться. Увернувшись от тяжёлой Ладиной руки, он обнял Солнцеву за плечи. И прошептал: «Не тревожь будущее».

Странные прошлогодние слова младшего брата эхом зазвенели в ушах, когда Солнцева зажмурилась и призвала волшбу. Свеча вспыхнула.

– Молодец! – ободряюще шепнула Лада и щелчком пальцев погасила остальной свет. – Всё будет в порядке.

Зеркала, образующие коридор отражений, замерцали, стоило свече оказаться между ними.

«Не тревожь будущее».

Когда она пересдала свой экзамен по артефакторике, она подарила Солнцеву-младшему Берегиню. Новую, ладную. Та вышла такой хорошенькой. И очень сильной. Она будет оберегать его очень долго. Хотя ему это и не было нужно. Младший брат был намного сильнее их с Ладой вместе взятых. Но он всё равно принял подарок.

– Ну, – поторопила Малина Лисова, когда Солнцева замерла в нерешительности. – Говори.

Та ссутулилась. Здесь было слишком много людей. Она не хотела видеть этих девиц.

– Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, – пробормотала Солнцева. – Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный.

Остальные затихли. Она почти физически могла ощутить их взгляды, сверлящие затылок. Молчание было гнетущим. Или ей просто казалось?

– Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный!

Свеча закоптила. Солнцева всматривалась в зеркальный коридор. Но видела лишь острые концы железных лучей собственной маски. Из груди вырвался прерывистый вдох.

– АЛИК!

Солнцева отшатнулась.

– АЛИК!

– Что? – Она резко обернулась на голос – истеричный, громкий, женский.

И от этого стремительного движения свеча вдруг погасла. Комната погрузилась во мрак.

– Что? – тупо повторила Солнцева.

Она всё ещё озиралась, но не видела ничего, кроме сплошной темноты. И больше не слышала странного вопля.

– Ты задула свечу, – надменно протянула Малина. – Бестолочь!

– А ну заткнись, Лисова! – это была Лада. – Ты что-то видела, милая? Солнцева?

Она щёлкнула пальцами, и спальню залил тёплый свет канделябров. Лада взяла сестру за плечо и развернула к себе:

– Что-то видела? Слышала?

– Я… я… – пробормотала Солнцева. – Да, то есть нет. Ничего.

Брови Лады дёрнулись, чуть нахмурившись. Но она быстро вернула лицу прежнее жизнерадостное выражение. И мягко улыбнулась, погладив Солнцеву по руке.

– Говорю же – бестолочь, – фыркнула Лисова. – и жениха у неё нет, потому что она просто помрёт на…

Лада вскочила и залепила Малине такую пощёчину, что даже у Солнцевой зазвенело в ушах.

«…потому что она просто помрёт».

Солнцева поднялась на ноги и молча вышла из спальни.

* * *

Комната, залитая ярким серым сиянием, была крохотной. Широкая полоса света падала на стены и пол сквозь незашторенные окна. Тянулась по столу, под стеклянной подложкой которого лежал календарь и детские рисунки; скользила по комоду возле не разложенного, но застеленного дивана. Что-то в этой комнате было не так.

На диване спал кто-то. Темноволосая макушка торчала из кокона одеяла. Было тихо. Гармошка кружевного тюля, сдвинутого к самому краю оконного карниза, едва заметно покачивалась. Из-за неё по полу тянулся ковёр теней, узкий и узорчатый.

Солнцева с трудом оторвала от тюля взгляд и посмотрела в окно. Белое идеально круглое пятно, полное и яркое, висело между труб и крыш домов. Оно было похоже на рисунки в криптских учебниках. Только лучше, как настоящее. Это, конечно, должна была быть луна.

«Луна?»

В Крипте не бывает ни луны, ни солнца, только тёмная полусфера высокого купола…

С дивана донёсся шорох, кто-то заворочался под одеялом. И всё, что могла делать Солнцева, обездвиженная, будто окаменевшая, – наблюдать. Белый кокон раскрылся, кто-то сел на постели, спустил ноги с перины. Они не доставали до пола. Мальчик. На диване сидел мальчик. На его белой пижаме много раз повторялся один и тот же рисунок: мелкие цирковые медведи кружили на одноколёсных велосипедах вокруг маленькой обезьяны с крохотным барабаном. У малыша были тёмные всклокоченные волосы, а щека – разрисована полосами от наволочки. Его так хорошо можно было разглядеть в ярком лунном сиянии… Он медленно повернул голову к окну, затем – к двери. И, наконец, посмотрел прямо перед собой – на Солнцеву. Она всё ещё не могла пошевелиться. Не могла даже дышать, будто лёгкие склеились. Она смотрела на мальчика на диване, его лицо: осоловевшие заспанные глаза, приоткрывшийся рот. И чувствовала, как от иррационального ужаса сводит живот.

«У него есть лицо…»

Соскользнув с дивана, малыш медленно, крадучись, направился прямо к ней. Его глаза с каждым шагом становились всё шире и шире. Солнцева хотела попятиться, рвануть к двери. Но не могла пошевелить и пальцем, будто собственное тело больше ей не принадлежало. Она не могла дышать…

Мальчик приблизился почти вплотную. И, когда их взгляды наконец пересеклись, он открыл рот.

И истошно закричал…

…Солнцева вздрогнула и распахнула глаза. Сердце заг- нанно трепетало в груди, а дыхание было судорожным. Тело горело, ткань сорочки неприятно льнула к спине и груди. А перед глазами всё ещё стоял образ мальчишки в белой пижаме, его искажённое ужасом лицо. Солнцева, ощущая каплю пота, бегущую по виску, заворочалась под одеялом. Затем сбросила его. И села на кровати.

«Какой странный сон», – подумала она, складывая руки на коленях.

По ним скользнула дорожка яркого серого света.

Что-то было не так.

Солнцева спустила ноги с кровати, но ступни так и не коснулись пола. Она повернула голову на свет. Над письменным столом было не её окно. Огромное и пустое, за ним высились тёмные силуэты труб и покатых крыш. А между ними висела луна.

«Луна…»

Солнцева обернулась на дверь, она тоже оказалась чужой. Всё здесь было чужим: падающая от окна кружевная дорожка теней, письменный стол и комод. Солнцева отстранённо провела ладонью по ногам. Они были обтянуты тканью белых пижамных штанов с нелепым, бесконечно повторяющимся рисунком.

Солнцева соскользнула на пол, почувствовала под ступнями липкий холод. Покрытие на полу было непривычным, странным.

У стены напротив стоял шкаф с ростовым зеркалом. И ноги сами понесли её к нему.

От лунного света кололо глаза. Узорчатый ковёр из теней на полу качался из стороны в сторону, вторя движениям тюля. Он коснулся босых ног Солнцевой, когда та приблизилась к шкафу почти вплотную.

В голове было пусто.

Она с мгновение изучала простое деревянное обрамление зеркала, краем глаза замечая собственный силуэт, застывший в отражении, но не