Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Если вам есть, чему научить меня, то прошу. Не сидите же там, не нужно стесняться.

Краем глаза Лена отметила, как довольно поджимает губы Сафаева. Альбина ненавидела Свиридова. Закономерно, они ведь были ужасно похожи.

Молчание было недолгим:

– Я прошу вас выйти, Свиридов, не задерживайте занятие. – Доцент снова указал на кафедру. – Или сюда, или за дверь. У нас свобода выбора, так что вы вольны решить сами.

Парочка девочек на первом ряду услужливо хихикнули. А Лена потянулась к сумке под столом. От стрёкота ламп и их яркого света, а может, от внезапных волнений начинала болеть голова.

Андрей всё же соизволил спуститься и встал за преподавательской кафедрой, воинственно вскинув голову. Он, наверное, старался казаться уверенным. Но его голос дрожал, а на белой ткани рубашки в подмышках разрастались серые пятна.

Острая мигрень стиснула голову, заставив Лену на пару минут выпасть из происходящего. Ларина уставилась в одну точку – на древесный узор, что украшал коричневую столешницу полукруглыми штрихами. Их рисунок был похож на глаза. Она гипнотизировала его, отпивая маленькими глотками травяной сбор из термокружки, в надежде, что станет лучше. А глаза на столешнице гипнотизировали её в ответ.

– …Я пытаюсь сказать, что раньше в этом не было ничего такого!

Громкий голос Андрея эхом отдавался от стен. Он практически кричал. Стоял на самом дне колодца и кричал.

– Ну, в древние времена и…

Ларина оттянула ворот жилета и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.

– И вы, конечно, как поборник традиций, предпочли бы, чтобы мы все туда вернулись, – насмешливо ввернул доцент. – Ах, эта ностальгия по древним временам, о которых вы, похоже, совсем ничего не знаете.

Лена оторвалась от причудливого рисунка столешницы. Свиридов и Диль стояли всё там же внизу: ученик и его учитель. Первый – за кафедрой, второй – перед рядами амфитеатра, убегающими далеко вверх.

– Что? Нет! – Свиридов так сильно вцепился в боковины столешницы, что его побелевшие костяшки было видно даже Лене. – Я просто говорю…

– Для чего язычники использовали мат, Свиридов? – Диль перебил его: легко и играючи, не повышая голоса. Он вообще никогда не кричал.

– Э-э, – Андрей потёр переносицу.

От развернувшейся внизу экзекуции Лену отвлёк внезапный шёпот. Она повернула голову как раз вовремя, чтобы успеть увидеть злорадное выражение, промелькнувшее на лице Сафаевой.

– Это слова обрядов, – повторяла Альбина. – Слова заговоров. Ритуалов.

Лена закатила глаза. Приятельница говорила достаточно громко, чтобы было слышно паре ближайших рядов. И при этом слишком тихо, чтобы слова действительно сошли за подсказку. Она просто выпендривалась.

– Ну, так что, Андрей? – мягко поторопил доцент своего ученика.

– Слова заговоров, – снова прошептала Альбина.

«Да, мы поняли, что ты очень умная», – Лене хотелось одёрнуть её. Но она промолчала, только крепче сжала термокружку.

– Я не знаю? – промямлил Свиридов.

– Вы спрашиваете?

– Нет, – он хмуро уставился на доцента. – Я не знаю.

– Ну, так почитайте, Свиридов. – Диль качнул головой в сторону амфитеатра, веля студенту вернуться на место. – Почитайте, а на следующем занятии обязательно нам расскажете.

– Но… – Андрей, шагнувший было из-за кафедры, резко повернулся к преподавателю. – У нас ведь будет лекция про…

– Ничего страшного, Свиридов. Как ваш научный руководитель я не могу не поощрить такое стремление к знаниям. Уступлю вам в четверг пятнадцать минут выступления. Кто знает, может, и тему проекта вам поменяем?

– Но я не лингвист!

– Неужели? Да бросьте, «обсценная лексика – такая же часть истории и этнографии» – это ваши слова. И вы правы, конечно.

Диль бегло осмотрел аудиторию, и Лена выдавила почтительную улыбку, когда преподавательский взгляд мазнул по пятому ряду. Альбина зашуршала тетрадными страницами, что-то довольно урча себе под нос. Её приподнятое настроение нервировало.

Внизу под Свиридовым звучно скрипнула скамья, когда тот опустился на своё место. Он проиграл.

Диль отвернулся от амфитеатра, занося мелок над доской. И все звуки разом стихли, знаменуя начало лекции. Ларина скосила глаза на соседку. Та записывала тему занятия с таким показушно-усердным видом, что стало тошно. Честно говоря, за последние дни Сафаева стала просто невыносимой. В ней, конечно, и раньше проглядывали зачатки заносчивости, но тайное студенческое общество умудрилось всего за пару недель превратить Альбину в настоящего монстра. Она уже была даже хуже Акимова.

Лена задумчиво разглядывала приятельницу – её волосы, обрамляющие лицо чётко очерченной рельефной волной и собранные в тугой пучок на затылке; до хруста накрахмаленный воротник белой сорочки; отутюженный костюмный жилет. Даже удивительно, что, несмотря на всё это, Альбина выглядела не очень. С каждым днём всё хуже и хуже, если совсем начистоту. Тени под глазами были почти чёрными, тусклый румянец на щеках казался болезненным. Губы – бесцветные и обкусанные. Она стала часто барабанить пальцами по столешнице, чем изрядно раздражала. А ещё таскалась повсюду со своими сказками, читала их при каждом удобном случае, словно одержимая. И они почти перестали разговаривать. Это уже не расстраивало, а по-настоящему злило.

Ларина перевела взгляд на доцента. И поразмыслив немного, решительно подняла руку:

– П-простите!

Поймав её взгляд, Диль кивнул, но не прервался. По аудитории разносился скрип ручек и клацанье клавиатур. Никто не обратил внимания ни на Ленин оклик, ни на её руку. Ларина покладисто дождалась, пока доцент закончит мысль.

– У вас есть какой-то вопрос?

Она поднялась, виновато улыбнувшись. Краем глаза заметила, как резко вскинулась Сафаева.

«Прости», – без грамма сожалений подумала Лена.

– Да, – сказала она, машинально отмечая, что опять теребит бровь. – Это не п-по-по теме, то есть не совсем. Можно?

– Говорите, – мягко разрешил Диль, откладывая мел на кафедру.

Ларина заставила себя отнять от лица руку. И заискивающе уставилась на доцента.

– Вы ра-рассказывали про… – она бросила короткий взгляд на доску, – хозяйственный календарь и вообще быт, и я п-подумала, а ч-что насчёт с-сказок?

Шипение, раздавшееся справа, было красноречиво. Лена не обратила на него никакого внимания. Зачем? Куда интереснее было наблюдать за Дилем. За тем, как его взгляд метнулся к Сафаевой, а потом и Акимову. Всего на долю мгновения, прежде чем вернулся обратно, но Лена всё видела. И внутри заворочалась мрачное торжество.

– А что насчёт них? – поинтересовался доцент, прислонившись бедром к преподавательскому столу.

– Устное на-народное творчество, – медленно проговорила она, прикидывая, как бы лучше сформулировать вопрос. – Оно ведь то-тоже отражает быт с-своего времени, верно?

Вежливая улыбка, появившаяся у него на лице, не затронула глаз. Пронизывающий взгляд Алексея Диля кого угодно мог заставить почувствовать себя неуютно. Но Лена не собиралась поддаваться.

– В той или иной степени, – чуть