Мортерра. Будни некромантки - Екатерина Артуровна Радион

Яркая вспышка озарила поляну, а клирик почувствовал, что силы покидают его.

* * *

Мальдира успела вовремя, чтобы ударить навершием посоха по массивной лапе, тянущейся к мумии Эрнике, и встать между Феделем и надвигающимся врагом. Лакримы хорошенько постарались, криками пригласив на “пир” даже тех, кто крепко спал. Маль шумно выдохнула, ногой пнула мумию в сторону отключившегося Феделя и приготовилась к сражению. Кто-то должен стоять на страже живых, если они сами не справляются.

Нападали со всех сторон. Первым показалось умертвие. Неплохо сохранившийся труп, сжимавший в ладони меч. Похоже, путешественник, не воин. Фрагментов доспехов Мальдира не нашла. Собрав все излишки жизненной силы, некромантка заарканила оживший труп, заставляя тот сражаться на своей стороне.

Невольный союзник был очень кстати, разрубив одним невероятно мощным ударом пикирующую лакриму. Истошные крики, к которым как-то незаметно привыкла Маль, стихли, и болота наполнились чавканьем и шорохами.

Ориентироваться стало легче. Прикрыв глаза, чтобы не полагаться на них в туманном мареве, Мальдира нашла ближайших несложных противников и отправила туда умертвие, сама же, развернувшись на пятках и сделав пару шагов вперёд, приняла удар второго сборщика костей, затаившегося на время.

Второй, пока ещё живой костяной монстр щёлкал импровизированными клешнями, уставившись на Мальдиру десятком голубых глаз. Этот был сильнее, придал себе форму, отдалённо напоминающую паука, но с жалом, как у скорпиона. К подобному противнику так просто не подобраться, и Маль, убедившись, что подчинённое умертвие справляется со слабой нежитью, принялась кружить вокруг сборщика костей, ожидая, когда тот совершит ошибку.

Нежить кружила вместе с Мальдирой, иногда для острастки делая ложные выпады. Мальдира уклонялась, зная, что рано или поздно выпад будет настоящим и это будет самым подходящим временем для контратаки.

ГЛАВА 17

Солнце окрасило горизонт в блёклые серые тона. Ночная густая темнота ушла, а туман остался. Мальдира перевела дух, убеждаясь, что умертвие, сражавшееся с ней бок о бок, упокоено. Хотелось, чтобы пошёл дождь, чтобы он смыл грязь и усталость, принёс покой, но на небе ни облачка. Звёзды стыдливо прячутся в светлеющей черноте, оставляя невольных скоморохов в одиночестве.

Маль устало рухнула на землю рядом с Феделем. Даже если бы кто-то поднялся из земли и решил напасть, некромантка вряд ли смогла бы найти в себе силы пошевелиться. Всё так быстро. Впрочем, как и всегда. Нет ни дня отдыха. Только вечная гонка, в которой жалкие попытки обогнать смерть обречены на провал. Даже если сейчас, на этом участке удалось выиграть, рано или поздно Всеблагая заберёт к себе всех и каждого.

И в моменты, подобные этому, кажется, что всё зря. Что нет смысла бороться, ведь конец известен заранее, предопределён.

Мальдира не любила лежать обессиленной и опустошённой. Лучше терять сознание, как тогда, в шахте. Проваливаться в забытьё, в котором нет ничего, кроме холода. Никто никогда не спрашивал, но Мальдира могла рассказать что там, за чертой.

Когда сил не оставалось, она отправлялась в мёртвое забытье. Холод. Но он не обжигает, не приносит боль. Он естественный, он благо, недоступное при жизни. И так спокойно. И кажется, что лежишь в ладье, которая плывёт по обратившимся в лёд волнам полноводной реки, у которой не видно ни одного берега то ли потому, что берега далеко, то ли из-за снега, падающего с неба, уносящего последние остатки жизни в другой, неправильный мир, в котором нет места истинному спокойствию.

А потом всё переворачивается, и вновь кажется, что мысли были ошибочны. Жаркое пламя врывается в темноту, прорезает раскалённым ножом не только реальность, но и само сознание, и солёная кровь живых льётся в рот. А вместе с ней крупицы вигоры. Наверное, это похоже на то, что живые называют “захмелел”. Голова тяжёлая, мысли путаются, тело не слушается, ориентация в пространстве нарушена, а кровь бурлит, требуя выхода какой-то невероятной, непостижимой силе, от которой вырастают за спиной крылья. Той силе, что требует забыть о вечном всепоглощающем холоде, подняться и вновь начать жить.

Небо над головой посерело полностью, а у горизонта налилось багрянцем. Мальдира облизала пересохшие губы. Собираться с силами можно долго, а пара глотков свежей крови быстро приведут в чувство. Вот только на расстоянии нескольких часов пути нет никого, кто мог бы пожертвовать живительной влаги.

Рядом шумно выдохнул Федель, и Маль лишь глупо улыбнулась. Она не оголодала до беспамятства, чтобы кидаться на того, кто не желает делиться силой. Жертва должна быть добровольной, только тогда в ней будет смысл. А значит, нужно просто подождать. И надеяться, что никто не выползет и не навредит мальчишке.

Втянув носом воздух, Мальдира снова облизнулась. От Феделя густо несло жизнью. Его сила уроженца светлых земель манила. И всё же она успела измениться. Даже за тот день, что они ходили вместе. Надо будет отправить мальчишку в Сассочитту, чтобы провели ритуал. А не вот это всё.

Солнце поднималось всё выше, слизывая тёплыми лучами клочки тумана. На смену белёсому мареву приходили виды местами примятой сочной зелёной травы. Жизнь постепенно возвращалась в Мортерру. Если не обращать внимания на раскиданные по полю боя кости, на странную мертвецкую тишину, в которой не слышно даже стрёкота стрекоз, то можно подумать, что это место находится где-то на восточных окраинах Бенифтерры. Не хватало только птиц…

Сбоку послышался сдавленный стон, но у Мальдиры не было сил даже на то, чтобы повернуть голову. Да и голубизна неба манила своим безграничным теплом.

Федель, немного отдышавшись, сел и осмотрелся.

— Мы справились? — неверяще спросил он.

Последнее, что всплывало в памяти, — яркая вспышка света, уносящая его куда-то далеко. Кажется, что-то снилось. Тягучее и вязкое, из чего сложно вырваться. Да и после сна не было ощущения отдыха. Феделю казалось, что его хорошенько поколотили и бросили спать в подвале. Отчасти так оно и было.

— Можно сказать и так, — выдавила из себя Мальдира. — Устала.

Объяснять что-то ещё было выше её сил. Некромантка находилась на той зыбкой грани, что отделяла её от беспамятства, кровавого безумия, требовавшего скорейшей жертвы. И сидящий рядом беззаботный Федель подходил на роль еды как нельзя лучше.

— Понимаю, — кивнул клирик и поднялся, подставляя лицо солнечным лучам.

Ветер трепал его рыжие волосы, и Мальдире казалось, что на небе теперь два солнца, просто одно близкое и холодное. Светлый Федель манил некромантку, требовал впиться зубами в нежную кожу и попробовать божественный