Мортерра. Будни некромантки - Екатерина Артуровна Радион

что от подобной чести действительно умрёт раньше срока? Сжав кулаки, клирик уверенно приблизился к скорбящим. Если не пробовать, то ничего и не изменится. А это шанс. Шанс дать не только девчонке, но и всему Камперу лучшую жизнь.

— Фавилла? — тихо позвал он девочку.

Но та услышала, встрепенулась. Подняла на Феделя огромные зелёные глаза, блестящие в лучах солнца.

— Да? — шёпотом ответила девочка, поднимаясь.

Она была на удивление догадливой и поняла, что разговаривать будут в другом месте. Федель протянул ей ладонь и повёл в одно из боковых помещений, в которых хранили разную церковную утварь.

То, чем пользовались чаще, было легко найти: слой пыли намного меньше, чем на большинстве странных металлических предметов, серебряных подсвечников, каменных чаш.

— Что случилось?

— Скажи, Фавилла, ты хотела бы стать жрицей?

Глаза девочки вспыхнули озорным огнём. Кажется, ей нравилась эта мысль, вот только потом Фавилла почти сразу же поникла, сжала подол платья и упрямо закусила губу.

— Хочу. И в следующем году пойду помогать в храме, когда Стелла замуж выйдет.

— А как Анитико? Исцелять и помогать?

Из глаз девочки брызнули слёзы.

— Не могу! Не могу я!

— Почему ты так думаешь? — спросил Федель, садясь рядом с ней на корточки и заглядывая в глаза.

Фавилла утёрла слёзы кулаком, шмыгнула носом и уверенным голосом явно чужими словами ответила:

— Бездарная. Отдам свою жизнь за других.

— Это кто так сказал?

— Анитико. А он никогда не ошибается, — с грустным вздохом ответила Фавилла.

— А давай попробуем ещё раз? Вдруг получится?

В глазах девочки сверкнула искра надежды.

— А вы… можете? Анитико сказал, что больше пробовать не будет.

— Могу, — кивнул Федель. — Ну так что, согласна? Если нет, потом может мутить.

— Я знаю, — отмахнулась от его предостережения Фавилла. — Давайте! Давайте попробуем! Пожалуйста!

Упрашивать не пришлось. Федель достал с полки запыленную серебряную чашу, протёр её, окунул в таз с чистой водой, налил туда из графина с резной крышкой розоватой жидкости. Разместив чашу так, чтобы в неё падали солнечные лучи, поставил Фавиллу с одной стороны, а со второй устроился сам.

Коснувшись кончиками пальцев странной, чуть маслянистой жидкости, начал читать нараспев:

— День светел, дух силён, яви милость свою, благодетельница и защитница.

Фавилла, проходившая через этот ритуал уже в третий раз, смело коснулась жидкости с другой стороны чаши.

— Яви достойных и укажи нам путь.

Федель вспомнил, как они, толпой человек в тридцать, стояли у огромной чаши и делали то же самое. Этот ритуал был более домашним и тёплым.

По комнате пронёсся прохладный порыв ветра, поднял пыль, неведомым образом уничтожая её, а потом из-под пальцев Фавиллы, в тех местах, где они касались воды, начали стекать алые капли. Они вихрями кружились в воде, собираясь в странную фигуру, поднявшуюся над гладью.

Фавилла и Федель затаили дыхание. Фигура всё больше обретала очертания, превращаясь в девушку в жреческих одеяниях. Она стояла, разведя руки в стороны. А потом начала тонуть. Свободной рукой девочка поймала своё сокровище и прижала к груди.

— А ты не верила, — усмехнулся Федель.

— Теперь… вы будете меня учить? — с надеждой спросила девочка.

И Феделю показалось, что он предаёт её. Хотел бы, да не получится.

— Прости, милая. Учить тебя будет Анитико. А я должен уйти.

— Ну и ладно, — совсем по-детски показав Феделю язык, Фавилла выбежала из комнаты и принялась радостно показывать своё сокровище матери.

Улыбнувшись, Федель слил назад в графин розовую жидкость и направился в крипту. Ему действительно было пора уезжать, но уходить не попрощавшись неправильно.

ЭПИЛОГ

В крипте было темно, прохладно и сухо. Так же, как и в Бенифтерре, ничего нового. Если отвлечься от того, что творится наверху, можно подумать, что и не уезжал никуда.

Федель нашёл Мальдиру в маленьком закутке. Некромантка то ли спала, то ли просто сидела с закрытыми глазами, прислонив голову к стене. Она напоминала уставшую измученную девушку, но Федель знал, что в ней столько силы и стремления помогать людям, что хватит не на одного настоящего, живого человека.

— Спишь? — тихо спросил он, и Маль тут же открыла глаза.

Они светились ярким голубым светом, говоря о том, что с некроманткой всё в порядке.

— Мертвецы не спят, ты не знал? — усмехнувшись, ответила она, довольно потягиваясь.

— Правильнее было бы спросить “отдыхаешь”? — в тон ей продолжил диалог Федель, без приглашения садясь на лавку у противоположной стены.

— Что-то в этом духе. Осматриваюсь. Всегда нужно быть начеку. Нежить, конечно, больше любит ночь, но кто знает, что ей взбредёт в её сумасшедшую голову? Нужно быть всегда готовым.

— Понятно, — протянул Федель, не зная, что сказать дальше.

Да и что говорить? Они оба выполнили договор, рассказав одну и ту же, ложную, версию событий. Как и планировала Мальдира, Кампер не захлестнули волнения. Но вот что дальше?

— Спасибо, — одними губами прошептала Маль.

— Что? Повтори пожалуйста, я не расслышал.

— Ничего. Теперь Фавилла будет счастлива, да? — резко сменила тему некромантка, а Федель уверился в том, что всё услышал правильно.

Просто иногда встречаются такие люди… или нелюди, которым сложно благодарить других. По правде говоря, некромантам это и вовсе должно быть чуждо.

“Она странная. Необычная, как и говорил Анитико”, — пронеслось в голове у Феделя.

— Надеюсь. Обучение на жреца — дело непростое. Ты уж за ней присмотри. Думаю, в ваших краях поначалу прибавится мертвецов, ведь её силы увеличатся, а значит… Ну, если я правильно понял, то её захотят сожрать.

— Не позволю. И вообще, неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы кто-то пострадал?

— А как же Эрнике?

— Я… знала. Он давно приходил, спрашивал, могу ли я что-то сделать с его бедой. Так что, когда его увёл лич, я знала, что он нашёл того, кто решит эту проблему.

— Но почему тогда пошла? Почему не поделилась догадками?

— А смысл? Кому от этого проще? Все привыкли, что я ухожу из деревни и возвращаюсь. С живым или с мёртвым. Нет смысла нарушать традиции, — Мальдира подняла на него тяжёлый взгляд и шумно втянула носом воздух. — Тебе нужно спешить, Федель.

— Почему? Разве мы не можем поговорить ещё?

— До ближайшего постоялого двора на лошади четыре часа. Нужно добраться до темноты, а то ночевать будешь на улице. Или ты хочешь поработать за меня, упокаивая нежить?

— Пожалуй, нет. Ну что ж, — Федель поднялся, не зная, как ему закончить этот разговор.

Да и заканчивать его, по правде говоря, не хотелось. Как будто частичка души навечно осталась в Кампере, и, решив его покинуть, Федель отрывал её