Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

class="p1">Элеонора тихо переговаривалась с Адель. Где-то в глубине дома хлопнула дверь.

А затем меня позвал Сергей.

Я открыла глаза в нашей маленькой комнате.

Сергей сидел рядом.

— Есть новости?

— Передала им письмо Жанны.

Я села.

На другом конце дивана никого не было.

— Анри попытался приехать со мной.

Сергей сразу встал и вышел в коридор.

Я прислушалась.

Тишина.

Затем из гостиной донёсся короткий, сдержанный возглас.

Анри стоял возле окна.

Он держал свёрток с туфлями и смотрел на улицу, где под фонарём медленно проезжала машина.

Я подошла.

— Анри.

Он обернулся.

Взгляд метнулся к потолочному светильнику, к Сергею, к фотографии над комодом.

На ней была взрослая Адель.

Анри сделал шаг ближе.

— Это здесь?

— Здесь.

Он смотрел на фотографию ещё несколько секунд.

Потом повернулся ко мне.

— Отвезите меня к Жанне.

По дороге Анри почти не говорил.

Сидел рядом с Сергеем, крепко прижимая к коленям свёрток. Иногда поворачивал голову к окну, но не задавал вопросов.

В больнице остановился перед дверьми, которые разошлись сами.

Я коснулась его локтя.

Он пошёл дальше.

Адель ждала нас у лифта. Увидев отца, прижала ладони к груди.

Анри приблизился к ней.

Теперь у него было время рассмотреть её без лихорадочной спешки, без второй дочери за спиной, без кашля из соседней комнаты.

— Ты здесь живёшь, — сказал он.

Она кивнула.

Он осторожно коснулся её волос.

— Как странно.

Адель взяла его за руку.

— Пойдём к маме.

Жанна не сразу поняла, кто вошёл.

Посмотрела на дочь, на меня. Потом увидела мужа.

Её лицо изменилось.

— Анри?

Он поставил свёрток на стул слишком резко, и что-то внутри тихо стукнуло.

Гребень.

— Я привёз твои вещи.

Жанна протянула руку.

Он подошёл к кровати и взял её ладонь обеими руками.

Я отошла к двери.

Анри что-то говорил — негромко, торопливо. О дочери, которая осталась у Элеоноры. О закрытом магазине. О письме, которое он перечитал столько раз, что уже помнил наизусть.

Жанна слушала.

Потом спросила:

— Ты совсем не спал?

— Почти, — ответил он.

Она чуть подвинула пальцы в его руках.

— Присядь.

Адель придвинула стул.

Анри сел, не выпуская руки жены.

В коридоре я отдала Адели письмо.

Она открыла его сразу.

Читала недолго, потом перечитала ещё раз.

— Что она пишет? — спросила я.

Адель протянула мне лист.

Почерк был очень похож на её собственный, только буквы крупнее и нажим сильнее.

«Я пока боюсь тебя. Прости. Но я рада, что мама с тобой.

Не говори мне всё, что будет. Только, пожалуйста, рассказывай, как она выздоравливает.

Если сможешь, привези её домой».

Ниже, после небольшого промежутка, была ещё одна строчка:

«И приезжай сама. Я постараюсь привыкнуть».

Адель забрала письмо и бережно сложила.

За стеклом палаты Анри наклонился ближе к Жанне, чтобы расслышать её слова.

Она слабо улыбнулась.

Адель посмотрела на них.

— Мне понадобится ещё бумага, — сказала она.

Анри услышал зов, когда Жанна уже начала уставать.

Она закрывала глаза между фразами, но всякий раз снова открывала их, чтобы убедиться: муж ещё рядом.

Он вдруг повернул голову к двери.

— Меня зовут.

Я прислушалась.

Ничего.

Анри посмотрел на меня.

— Элеонора. Я слышу её.

Жанна крепче сжала его руку.

— Тебе пора?

Он не ответил сразу.

Потом наклонился к ней и поцеловал в лоб.

— Я скажу дочери, что видел тебя.

Жанна кивнула.

Адель достала из сумки письмо, которое успела дописать в коридоре, и вложила ему в карман.

— А это ей от меня.

Анри успел коснуться её щеки.

Затем его не стало.

На сиденье осталась вмятина, которая медленно расправилась у нас на глазах.

Жанна долго смотрела на неё.

— Он доберётся? — спросила она.

— Его позвали оттуда, — ответила я. — Обычно так мы и возвращаемся.

Она кивнула и наконец позволила себе закрыть глаза.

После ухода отца Адель стала тише.

Раньше её страх был понятным, почти осязаемым: хватит ли матери воздуха, подействует ли лечение, что скажет врач утром.

Теперь, когда Жанне понемногу становилось лучше, появилось что-то ещё.

Я заметила это через два дня.

Мы вернулись из больницы, и Адель сразу пошла в библиотеку. Когда я заглянула туда, перед ней лежала копия старой записи о смерти.

Она прикрыла лист ладонью.

— Я не ищу другую дату, — сказала она.

— А что ищешь?

— Пока не знаю.

Я села напротив.

Адель убрала руку.

Восемнадцатое ноября 1896 года.

Бумага не изменилась. Чернила не побледнели. Смерть Жанны, которую мы уже несколько недель пытались предотвратить, оставалась записанной ровным почерком.

— Когда мама вернётся, у неё будет дочь, — сказала Адель.

— Да.

— Которая не потеряла её в семнадцать лет.

Я молчала.

— Она вырастет иначе. Может быть, никуда не убежит. Не окажется у Элеоноры в тот вечер.

Адель подняла на меня глаза.

— Тогда откуда взялась я?

Я посмотрела на её ладонь, лежавшую возле документа. На маленький шрам, который Жанна узнала в магазине.

— Ты сидишь передо мной.

— Сейчас.

Мне очень хотелось сказать что-нибудь убедительное. Найти правило, которое защитило бы её от этого страха.

Но у нас были наблюдения, письма, вещи. И человек, у которого появлялись новые воспоминания, пока старые оставались на месте.

— Я не знаю, Адель.

Она кивнула.

Не рассердилась. Кажется, другого ответа и не ожидала.

Потом сложила копию.

— Маме не говори. Она захочет остаться здесь из-за меня.

— А ты хочешь, чтобы она осталась?

Адель долго смотрела на свои руки.

— Я хочу, чтобы она могла выбрать.

Я рассказала Сергею о нашем разговоре.

Он выслушал, стоя возле раковины. Потом выключил воду и вытер руки.

— Мы уже столько раз боялись, что что-нибудь исчезнет, — сказал он. — Дом, Леон, наши воспоминания. А теперь боимся за неё.

— У неё появляются воспоминания о том, чего раньше не было.

— Знаю.

Он подошёл к окну.

Я ждала, что он продолжит. Но Сергей молчал.

Я тоже молчала. Всё, что успела придумать по дороге из библиотеки, теперь казалось неубедительным.

Потом он сказал:

— Может, спросим её, что помогает ей чувствовать себя здесь? Пока она ждёт.

Оказалось, помогает работа.

Не всегда и ненадолго, но помогает.

Адель вернулась к шитью. Разобрала отложенные выкройки, ответила Лиде, сходила на встречу в магазин.

Вечером принесла оттуда полоску ткани с несколькими неровными швами.

— Училась работать с материалом, который тянется, — объяснила она. — Совсем другой способ держать ткань.

Положила образец рядом с материнскими выкройками.

Ночью я заметила свет под её дверью и постучала.

Адель сидела за столом.

Перед ней лежала страница зелёной тетради. Вверху было написано: «Сегодня».

Дальше — несколько коротких строк.

Сходила в магазин.

Разговаривала с Лидой.

Мама прошла