Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

— Ты уверена?

— Нет.

Она села напротив.

— Но хочу увидеть, как мама войдёт домой. Хочу знать, что она добралась.

Я кивнула.

Адель провела пальцем по краю стола.

— И потом вернусь сюда.

— Сергей будет ждать нас.

Она посмотрела на дверь, за которой слышался его голос. Он разговаривал с Леоном: тот согласился приехать в день нашего отъезда и побыть рядом.

— Мне от этого легче, — призналась Адель.

Она говорила спокойно, не извиняясь за свой страх.

Утром Жанна оделась раньше всех.

Когда я спустилась, она сидела на кухне возле окна. Пальто лежало на соседнем стуле, сумка стояла у ног.

— Не спалось? — спросила я.

— Проснулась и подумала, что дома сейчас, наверное, ещё темно.

Она посмотрела на сад.

— Потом вспомнила, что не знаю, который там час. И какое число.

Я налила себе чай.

Жанна некоторое время следила за мной, потом сказала:

— Я боюсь, что не узнаю собственную жизнь.

— Почему?

— Потому что для меня всё изменилось. А там, возможно, всё ещё ждут, что я просто спущусь утром и открою магазин.

Она обхватила чашку ладонями.

— Анри старается понять. Я вижу. Но и я сама ещё не понимаю.

— Не обязательно разбираться во всём в первый день.

Жанна кивнула.

На лестнице послышались шаги Адели.

Мать подняла голову и улыбнулась ей — устало, тревожно, но уже по-утреннему просто.

На диване мы устроились втроём.

Жанна сидела посередине, опираясь на подушку. Адель держала её под руку. Я заняла место у другого подлокотника.

Сергей поправил плед у Жанны на коленях.

Леон подвинул второе кресло.

Я посмотрела на него и вдруг вспомнила фотографию 1864 года: молодой мастер возле ещё не обитого кожей каркаса.

Теперь он стоял перед собственным диваном, состарившимся на сто восемьдесят четыре года, и проверял, удобно ли сидеть женщине, которую эта вещь помогла спасти.

— Всё хорошо? — спросил он.

Жанна кивнула.

Я закрыла глаза.

Мы очнулись от запаха яблок.

Где-то рядом их чистили: слышался короткий сухой звук ножа по кожуре.

За окном лежал снег.

Жанна первой выпрямилась.

На столике стояла миска с очистками. Возле неё — корзина, накрытая полотенцем.

Дверь открылась.

Младшая Адель вошла с тарелкой в руках и остановилась.

Несколько секунд она смотрела только на мать.

Потом тарелка дрогнула, и девушка торопливо поставила её на ближайший стол.

— Мама?

Жанна поднялась.

Слишком быстро — я потянулась поддержать её, но она уже сделала шаг.

Дочь подбежала и обняла её так крепко, что Жанна тихо охнула.

Девушка сразу отстранилась.

— Я больно?

— Нет. Только дай мне сесть.

Они опустились на диван.

Адель держала мать за плечи и рассматривала её лицо. Прикасалась к волосам, к щеке, к рукаву нового кардигана.

Словно ей нужно было проверить каждую мелочь.

Взрослая Адель стояла рядом со мной.

Я почувствовала, как она взяла меня за руку.

Анри пришёл через несколько минут.

Его позвали из соседней комнаты, где он вместе с Николя разбирал какие-то бумаги.

Он вошёл, увидел жену и остановился у порога.

Жанна улыбнулась.

— Я вернулась.

Анри подошёл и опустился перед ней на одно колено.

Взял её руку, прижал к губам.

Младшая Адель отвернулась, вытирая лицо рукавом.

— Не рукавом, — машинально сказала Жанна.

Девушка замерла.

Потом засмеялась.

И мать тоже.

Я посмотрела на нашу Адель. Она плакала, не пытаясь спрятать слёзы.

Было шестое декабря 1896 года.

До дома Мерсье мы доехали в экипаже.

Анри хотел перенести жену на руках от дверцы до порога, но Жанна остановила его.

— Дай мне руку. Я попробую сама.

Он подчинился.

Она поднялась по ступенькам медленно, останавливаясь. Младшая Адель шла с другой стороны, готовая подхватить её в любой момент.

В магазине пахло тканью и печным теплом.

Жанна остановилась возле прилавка.

Провела ладонью по дереву.

Здесь всё было знакомым. Даже ножницы лежали на прежнем месте, привязанные длинной тесёмкой к ножке стола.

— Ты всё-таки переставил зелёные отрезы, — сказала она мужу.

Анри посмотрел на полку.

— Там было удобнее.

— Тебе.

Он впервые улыбнулся совсем свободно.

Наверху Жанна долго не отпускала младшую дочь.

Они сидели на кровати, разговаривали о мелочах: что покупали, кто заходил, почему опять течёт возле окна.

Анри принёс подушку, потом ушёл за ещё одной, хотя его никто не просил.

Я стояла в коридоре.

Взрослая Адель подошла к той самой ступеньке и осторожно наступила на неё.

Доска не подалась.

Она посмотрела на меня.

— Уже починил.

Из спальни донёсся голос Анри:

— Пока вас не было. Хотел, чтобы мать могла спокойно ходить.

Адель медленно убрала ногу.

Я вспомнила её рассказ о том, что отец починил ступеньку после смерти Жанны.

Ничего не сказала.

Она тоже.

Но мы обе некоторое время смотрели на одну и ту же доску.

Позже младшая Адель вышла к нам.

Остановилась перед взрослой.

— Спасибо.

Та покачала головой.

— Не нужно.

— Мне нужно.

Девушка помолчала, подбирая слова.

— Я всё ещё не знаю, как с тобой разговаривать.

— Я тоже.

Это, кажется, немного её успокоило.

Она посмотрела на сумку старшей.

— Ты уедешь?

— Да.

— А ещё приедешь?

— Постараюсь.

Младшая кивнула.

Потом неожиданно шагнула вперёд и обняла её.

Они были почти одного роста.

Наша Адель сначала растерялась, затем осторожно положила руки ей на спину.

Я отвернулась к окну.

Жанна уснула после обеда.

Обычным сном в собственной кровати.

Анри сел возле неё с раскрытой книгой, но не читал. Младшая Адель попросила нас остаться до ужина.

Мы не успели ответить.

Я услышала Сергея.

Адель подняла голову.

— Мне тоже слышно.

Я заглянула в спальню.

Жанна лежала на боку, положив руку под щёку. На стуле возле кровати висел серый платок.

Анри посмотрел на нас.

— Уже?

— Нас зовут.

Он осторожно поднялся, чтобы не разбудить жену.

В коридоре пожал мне руки.

Потом обнял взрослую дочь.

— Я не знаю, как мне быть отцом вам обеим, — сказал он тихо.

Адель прижалась щекой к его плечу.

— Начни с писем.

Он кивнул.

Голос Сергея стал громче.

Я успела увидеть, как младшая Адель берёт со стола два пустых стакана.

Затем вместо старого коридора передо мной оказалось лицо мужа.

Мы вернулись вдвоём.

Леон стоял возле двери. Сергей держал меня за руку.

— Добрались? — спросил он.

Я кивнула.

Адель сидела рядом, прижав ладони к коленям.

Место между нами было пустым.

— Жанна исчезла немного раньше, — сказал Леон. — Просто остался плед.

— Она уснула дома, — ответила я.

Адель поднялась.

Сделала несколько шагов, остановилась возле окна.

Я не торопила её.

Наконец она обернулась.

— Я помню, как мама вернулась.

— Мы только что…

— Нет, Катя. Оттуда.