Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Это был тот Николя, которого мы знали прежде.

Тот, кто помогал разыскивать Луизу. Кто принёс шкатулку Жанны из дома овдовевшего Анри. Кто видел встречу отца с дочерью, пропавшей в 1902 году.

Я узнавала каждый эпизод.

И точно так же помнила другого Николя, который разговаривал с живой Жанной и передавал её письма.

— Возможно, мы ошиблись не в дате, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Мы всё время спрашивали, когда попали. Может быть, этого вопроса недостаточно.

Николя медленно кивнул.

— Вы думаете, это разные дома?

— С виду один. Я не знаю, как их различить. Но у людей, которых мы там встречаем, уже не одна и та же история.

Адель держала на коленях мешочек матери.

— Поэтому запись осталась в архиве?

— Возможно.

Мне хотелось произнести это твёрже. Но мы только начинали понимать, какие вопросы вообще нужно задавать.

Николя попросил посмотреть старую запись.

Я принесла копию.

Он прочёл её и задержался взглядом на имени.

— Я помню те дни, — сказал он. — Элеонора ездила к Мерсье. Возвращалась поздно. Однажды привезла Адель к нам, потому что Анри нужно было заняться похоронами.

Адель смотрела на него.

— Я помню эту ночь.

Николя повернулся к ней.

Она кивнула.

— Спала в комнате возле лестницы. Элеонора принесла ещё одно одеяло, хотя мне не было холодно. Я просто дрожала.

Он медленно выдохнул.

Впервые за весь разговор они нашли воспоминание, которое полностью совпало.

Адель сжала мешочек.

— Но я также помню, как мама вернулась шестого декабря. Стою с тарелкой в руках и вижу её на диване.

Николя молчал.

Потом спросил:

— А там, где она вернулась, вы остались?

— Младшая — да. Я вернулась сюда.

Он посмотрел на меня, затем на Сергея.

— Тогда, может быть, и я приехал сюда оттуда, где она не вернулась.

Никто не ответил сразу.

За окном хлопнула калитка. Пришёл почтальон, опустил что-то в ящик и направился к соседнему дому.

Я смотрела ему вслед и думала о том, как просто выглядит доставка письма, когда известно, кому и куда его нести.

Адель попросила оставить её ненадолго.

Ушла наверх с письмом отца.

Николя проводил её взглядом.

— Я не хотел причинить ей боль.

— Вы ничего не сделали, — сказала я.

Он некоторое время сидел молча.

Потом спросил:

— А я смогу вернуться к Элеоноре?

Этого вопроса я ждала.

И всё равно не знала, как ответить так, чтобы не обещать лишнего.

Сергей придвинул к нему стул.

— Кто остался возле вас?

— Она.

— Она знает, что нужно позвать?

Николя кивнул.

— Мы так уже делали. Я приезжал сюда несколько раз.

— Тогда будем ждать её голоса.

Николя посмотрел на дверь маленькой комнаты.

Я не стала предлагать ему снова лечь на диван и пытаться что-нибудь проверить. Он хотел домой. Сейчас этого было достаточно.

Адель вернулась с новым конвертом.

— Передайте папе, пожалуйста.

Николя поднялся.

— Конечно.

Она протянула письмо и задержала его в руках ещё на мгновение.

— Тому папе, который дал вам конверт для меня.

Он понял.

— Ему.

Письма для Жанны и младшей Адели остались на столике.

Наша Адель посмотрела на них, потом сказала:

— В своём письме папа спрашивает, не холодно ли в моей комнате. И хватает ли мне денег на еду.

Голос у неё дрогнул.

— Я так долго думала, что он уже всё это видел.

Я подошла ближе.

— Что ты ему ответила?

— Рассказала про комнату. Про работу. Что у меня есть друзья.

Она вытерла щёку.

— И что хочу снова с ним увидеться.

Элеонора позвала Николя ближе к вечеру.

Он сразу поднял голову.

Потом посмотрел на нас.

— Это она.

Сергей встал рядом, хотя мы знали, что удержать или помочь руками здесь вряд ли получится.

Николя проверил карман с письмом.

— Если я приеду снова…

Он замолчал.

— Расскажете, откуда приехали, — сказала я. — Мы тоже расскажем, что произошло у нас. Не будем считать, что и так всё знаем.

Николя кивнул.

Через несколько секунд его не стало.

На столе остались перчатки.

Я взяла их и положила рядом с письмами, которые он не увёз.

Вечером Адель помогала мне убирать посуду.

Долго молчала, потом спросила:

— Там, где мама умерла, всё по-прежнему было?

— Судя по тому, что он рассказал, да.

Она поставила тарелку.

— Значит, мы не сделали так, чтобы этого никогда не случалось.

Я покачала головой.

Адель посмотрела в окно.

— Но мама, которую мы привезли сюда, живёт.

— Да.

Она постояла ещё немного и взяла следующую тарелку.

Позже я нашла её в библиотеке.

Перед ней лежало письмо младшей Адели — о поездке учиться, о комнате в другом городе, о матери, которая собиралась проводить дочь.

Адель перечитывала его без прежней растерянности.

— Я всё пыталась вспомнить её жизнь, — сказала она. — Как будто она должна была целиком стать моей.

Она осторожно сложила лист.

— А она ведь сама мне напишет. Когда захочет.

Я села рядом.

На столе лежали два письма от одного отца, который помнил разные встречи с дочерью. Письмо живой матери. Копия записи о её смерти.

Адель положила их в отдельные конверты.

На одном написала: «Папа, которого я встретила в 1907 году».

На другом: «Мама и папа после возвращения».

Потом придвинула чистый лист и вывела:

«Я получила твоё письмо. Расскажи, как у тебя сейчас дома».

Глава 27. Ещё один свидетель

Я долго смотрела на два конверта, оставленные возле дивана.

На одном было имя Жанны. На другом — Адели.

Раньше этого казалось достаточно.

Сергей подошёл с Николиными перчатками.

— Куда положить?

— Пока сюда.

Он посмотрел на письма.

— Поедешь сама?

Я кивнула.

— Хочу увидеть Жанну. И убедиться, что письма попадут к ней.

Сергей некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Я поеду с тобой.

Я подняла голову.

— Ты?

— Я.

Он усмехнулся, заметив моё лицо.

— Катя, я столько лет открываю дверь людям, которые приходят оттуда. Хотелось бы хоть раз самому посмотреть, как там.

Мне сразу захотелось возразить.

Потом я поняла, что не могу найти причину, которая не относилась бы и ко всем моим поездкам.

— Нам понадобится кто-то здесь.

— Леон согласился бы.

— Нужно спросить.

— Конечно.

Сергей положил перчатки на стол.

— И если мы попадём в разные места?

— Такое возможно.

Он кивнул.

Мы не стали делать вид, что этот вопрос решается тем, насколько крепко держаться за руки.

Леон приехал в субботу.

Адель осталась с ним.

Пока мы устраивались на диване, она проверила, лежат ли письма в моей сумке, и попросила передать матери, что блузку все хвалят.

— Все? — спросил Сергей.

— Лида и