Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Шайна Тарс

В ночь со вторника на среду я спала просто отвратительно, и это ещё мягко сказано. От случившегося на занятиях с Кертом меня трясло, причём я не знала, от чего больше — то ли от гнева и ярости за то, что он хотел заставить меня сделать, то ли от возбуждения. В последний раз меня так трясло после того, как мы с Нордом…

Ох, нет, сейчас об этом лучше не думать.

У меня даже возникла мысль встать и пойти в императорскую библиотеку — настолько плохо было. Но я понимала, что подобным действием непременно разбужу отца, крепко спящего в соседней комнате, и неприятных вопросов будет не избежать, а я ещё не готова к ним. Он и так с подозрением косился на меня после того, как Керт ушёл, а я старательно делала вид, что всё в порядке, но подробности сообщать отказалась, сославшись на то, что это слишком личное.

Ага, личное. Эти его поцелуи в шею — до дрожи… И «хорошая моя»… Так говорил Норд. А может, мне послышалось и Керт на самом деле молчал? Может, я вообще схожу с ума, раз постоянно чувствую в этом человеке моего императора. Погибшего! Разве стал бы он меня обманывать, если бы был жив?

— Но я ведь не пришла к нему, — прошептала еле слышно, уставившись в темноту перед собой. Хель тихо мурлыкнула рядом и перевернулась на другой бок. Она, в отличие от меня, всегда спала отлично. — Он признался во всём, он надеялся, а я не пришла. И если это всё действительно было не по-настоящему, то… заслуживаю ли я знать правду?

Рассуждать о подобном казалось мне дикостью. Как можно думать, что Норд жив, зачем давать себе ложную надежду? Нет, я понимала, что если бы они с Эмирин и правда решили сымитировать гибель императора, то я вряд ли узнала бы об этом. Не после того, как я не вернулась к нему. И даже моя инициация не повлияла бы на решение ничего мне не объяснять. Я сделала выбор, да и Норд сам хотел, чтобы он был именно таким.

Кхаррт, абсурд какой-то! О чём я вообще думаю? Мой император не может быть жив, это исключено. А Керт… ну, понравился он мне физически. С кем не бывает?

— Со мной не бывает, — зло фыркнула я и сжала кулаки, неожиданно подумав — а вдруг мне дают какое-нибудь зелье, чтобы я подобным образом воспринимала магистра? Вдруг это часть плана по приручению Огня?

Хм, почему бы и нет.

Интуиция вопила, что предположение бредовое, но я её не слушала. Это она нашёптывала мне на ухо, что Норд жив, но я боялась ей верить. Если поверю даже на миг, а потом окажется, что я заблуждалась, просто умру.

Лучше верить в абсолютную беспринципность магистра.

Я так и не поняла, спала я в итоге или нет, но утром в среду встала с постели с настолько тяжёлой головой, словно вместо неё у меня выросла чугунная сковородка. И весь день была рассеянной, несмотря на то, что практикумы по целительству и целительским зельям я любила. Но сегодня мне не давались даже эти предметы.

Коул с подозрением косился на нас с Оливером — поддельный принц тоже периодически зевал и выглядел сонным, — и это было бы смешно, если бы впереди меня не ждало «свидание» с эльфом, во время которого он наверняка постарается сломать мне мозг и выяснить, что мы с его конкурентом делали ночью вдвоём. И дай Дарида, чтобы я удержалась от какой-нибудь язвительной шутки — не поймёт же!

На боевой магии отец разрешил нам с Коулом тренироваться как раньше, причём третьим — а нам обязательно был нужен кто-то третий, чтобы швыряться заклинаниями, — поставил Оливера. Они с Коулом стояли в паре друг с другом ещё в прошлый раз, когда я ходила смотреть на занятие Керта, и, насколько я знаю, остались не слишком довольны сотрудничеством. В открытую не враждовали, плохого не говорили и вообще не высказывались, но их недовольные физиономии и без того были достаточно красноречивы.

Сегодня, думаю, им было даже сложнее, потому что в прошлый раз я на занятии отсутствовала. Теперь же обоим было важно не ударить в грязь лицом. Особенно, конечно, Коулу, но и Оливер не должен был отставать, чтобы не ломать конспирацию. В результате к концу занятия от них обоих я устала гораздо сильнее, чем от самой боевой магии.

— Целых два ухажёра у тебя, — пошутил отец позже, за ужином, и лукаво улыбнулся. — Может, приглашать сюда не только Коула, но и Дамира?

— Издеваешься? — я вздохнула. — Я никогда не была любительницей петушиных боёв.

Отец расхохотался, и я сама не удержалась от улыбки. Но эти двое сегодня на боевой магии и правда напоминали мне петухов, воинственных и непримиримых в борьбе за свою курицу.

— Как я понимаю, Дамир тебе нравится больше? — уточнил отец, и я на мгновение замешкалась с ответом — как обычно, мнение раздваивалось, ведь он спрашивал не о принце.

— Угу. Но это «нравится» далеко от романтических чувств, пап.

— А ты не думаешь, что он нравится тебе, потому что похож…

Отец не договорил намеренно, чтобы не травмировать меня лишний раз, да и знал, что я пойму. Вот только он не представлял, насколько нелепым мне казалось это предположение.

— Он не похож, пап. Не веришь мне — спроси у Эмирин.

— Верю, колючка. Не обижайся, я просто беспокоюсь о тебе.

— Знаю, — я кивнула. — И не обижаюсь.

После ужина я, как и обещала, встретилась с Коулом, и он повёл меня в парк академии на прогулку. Погода сегодня располагала к прогулкам, несмотря на то, что на улице уже стемнело. Но эльфу, по-моему, даже нравился этот полумрак — дорожки, освещённые неяркими фонарями, добавляли нашей встрече романтичности. Небольшой снег, тонким слоем покрывший тёмную осеннюю землю, легко серебрился в свете фонарей, и парк академии казался похожим на картинку из какой-нибудь детской книжки про сказочный лес.

К моему удивлению, Коул не заводил разговора об Оливере. Мы говорили о книгах, о магии, в том числе боевой, о моих отношениях с отцом — Коулу было интересно, как так получилось, что я решилась переехать из общежития к нему в комнату. В общем, ничего напряжённого или мозговыносительного, минут через сорок я даже расслабилась и перестала каждую секунду ожидать какой-нибудь неприятный вопрос. Или хуже — попытку