Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева

И вот день икс настал. Ночью накануне я почти не сомкнула глаз. Десять раз спускалась на кухню за водой, ворочалась с боку на бок, пока постель не пошла буграми. Когда мне наконец удалось задремать, за окнами уже рассвело.

Открывались мы в обед. К этому времени повар и подавальщицы заняли свои места, а для бургеров были сделаны заготовки — бутерброды оставалось лишь собрать и подогреть.

От волнения я стала без меры суетливой. Сначала ходила по трапезному залу и поправляла стулья — все мне казалось, что они неровно стоят. Потом схватилась за полотенце и так натерла барную стойку, что она почти превратилась в зеркало. А ближе к полудню вышла на крыльцо и начала ждать первых посетителей.

Их не было.

Я кусала губы, грызла ногти, с тревогой косилась на часы, но толпа клиентов не спешила собираться у моего порога. А тем временем через дорогу в «Мяте и Кардамоне» кипела жизнь. Двери то и дело распахивались, люди входили и выходили, в конюшне ржали лошади, из открытых окон доносились голоса.

В какой-то момент на террасе показался Бенджи, окинул взглядом мое унылое, пустое заведение и покачал головой.

— Не переживай, — попытался поддержать меня водный дух. — К вечеру народ подтянется, вот увидишь. Темное время — самое денежное.

В чем-то Байхо был, несомненно, прав, но мой главный конкурент не испытывал недостатка в клиентах и сейчас. Вон какой аншлаг в «Мяте и Кардамоне», а у меня тоска смертная, тихо, как на кладбище.

Время шло, солнце скользило по небосводу, тени удлинялись. В трапезном зале зевали над пустыми подносами нарядные подавальщицы, утомленные скукой. То и дело ко мне на крыльцо выходил повар в белом колпаке и спрашивал, чем ему заняться. Уборщица по третьему кругу намывала и без того чистый пол.

Завидев в конце пустынной улицы двух мужиков, качающихся, как от сильного ветра, я вся подобралась: может, первые клиенты?

Охваченная волнением, я не сводила с них глаз, даже не дышала. И молилась про себя: «Хоть бы ко мне, хоть бы ко мне».

И, к моему восторгу, мужики действительно шли в мою сторону. Чем ближе они подходили, тем сильнее стучало мое сердце.

— Хлоя, — булькнул позади Байхо, — ты бы отдохнула. Не надоело тебе тут торчать?

— Тш-ш-ш, — шикнула я на него, не оборачиваясь и все гипнотизируя взглядом две обнявшиеся фигуры посреди дороги. Дух тоже их заметил.

— К нам?

— Надеюсь.

Когда до моего забора оставалось метров сто, пьяная парочка замедлила шаг. Я напряглась. Холодная влажная рука Байхо тронула мое плечо в жесте поддержки.

Мужики замерли в шатком равновесии между моей таверной и таверной Бенджи, аккурат посерединке, будто не могли определиться с выбором. Поддерживая друг друга, чтобы не упасть, они вертели головами, смотрели то на открытые окна «Мяты», то в сторону моего тихого крылечка, а потом принялись громко спорить.

Я решила действовать.

— Эй, господа хорошие! — закричала я звонким от нервов голосом и замахала руками в попытке привлечь к себе внимание. — Вы часом не ко мне? Заходите! Попробуйте моих мясбургеров. Два купите — третий в подарок!

Мужики замолчали. Щурясь как при плохом зрении, они скользнули взглядом по моему лицу и выше, к вывеске над моей головой.

— Это что? — крякнул один из них и ткнул пальцем в направлении моего дома.

— Таверна «Сочный МясБургер», — отозвалась я бодрым тоном, улыбаясь как актриса из рекламного ролика. — Самое вкусное мясо и выпечка в Ристоле. Свежее, горячее…

— А это что? — кивнул тот же тип в сторону конкурента.

Моя улыбка стала натянутой.

— «Мята и Кардамон», — ответила я с большой неохотой.

— О! — мужик вскинул указательный палец вверх и толкнул приятеля в бок. — Я ж говорил, нам туда.

И эти засранцы повернулись ко мне спинами.

В отчаянии я наблюдала, как, цепляясь друг за дружку, они карабкаются по ступенькам крыльца и скрываются за дверью чужой таверны.

В глазах защипало.

Мы уже три часа как открыты, а клиента не приняли ни одного.

— Не вешай нос, — успокаивал меня Байхо. — Еще не вечер.

Но вот пришел вечер, а картина не изменилась. Мои подавальщицы все так же плевали в потолок, а уборщица даже уснула за одним из столов в обнимку со шваброй. Тем временем жалование персоналу исправно капало, а я пока не заработала ни медяшки.

— Может, Бенджи был прав и название неудачное? — спросила я сама у себя.

— Нормальное название, — откликнулся дух.

— Или рекламного продвижения не хватает? Интересно, как там мои листовки? Раздаются? — я неприкаянной тенью слонялась из угла в угол.

— Ну хочешь, завтра проверю, прослежу?

Скучающий повар принес мне из кухни бургер и чашку чая. Я уныло окинула взглядом картину на стене. Нарисованный бургер ничем не отличался от того, что был у меня в руке. А толку? Никто из посетителей эти художества не увидел и не оценил. Деньги на ветер.

«Может, зря я все это затеяла? Может, силы свои переоценила? Не лучше ли было остаться в Ключах и попытаться как-то выцарапать у мачехи свои документы?» — все эти вопросы я оставила при себе, хотя с каждым часом, вздыхая посреди пустой таверны, задавалась ими все чаще.

Теперь на улицу я старалась лишний раз не выглядывать, чтобы не терзать себе душу. Посетители у Бенджи были и днем, а вечером «Мята и Кардамон» и вовсе гудела потревоженным ульем, сверкала, как новогодняя гирлянда, и светом из своих окон озаряла половину площади. Бесила меня!

Первое время я пыталась переманивать клиентов старого прохвоста — ловила их на улице, зазывала к себе скидками и акциями, но… тщетно. Народ ко мне не шел. Не доверял. Выбирал привычное и проверенное.

Неужели я сегодня не продам ни одного бургера, ни единого?

Разозлившись, я топнула ногой и закричала повару на кухне:

— Генри, бургеров сюда, да побольше!

Затем повернулась к обмякшим у барной стойки официанткам:

— А вы готовьте подносы.

Спустя час мы дружной толпой высыпались на улицу и с подносами в руках двинулись в сторону горящих огней «Мяты и Кардамона».

— Бесплатные мясбургеры! — орала я у крыльца конкурента и заглядывала ему в окна. — Сочное горячее мясо! Совершенно бесплатно! Только сегодня!

Пусть местные сначала распробуют новое блюдо, а потом, клянусь, я подсажу их на фастфуд.

— Да что же это делается-то, — глядя на полный поднос, причитала Керра — одна из моих подавальщиц, — да кто же столько добра просто так раздает? Расточительство-то какое. Если не нужны, то давайте я своим