Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева

ее двери открыты, но бросать таверну без присмотра в разгар рабочего дня не хотелось. Новому персоналу я пока не доверяла и попросила духа присмотреть за ним в мое отсутствие.

Улицы Ристоля купались в солнечном свете. Лента мостовой под ногами, стены и крыши домов, клены вдоль обочины — все сияло, облитое золотом. При виде этого цветущего лета сердце радовалось, а душа пела вместе с птичками на деревьях.

Ратушу я нашла быстро, гобелен получила без проблем. Секретарь в холле спросил мое имя, записал в толстую книгу его и адрес моей таверны, после выдал мне все необходимое, даже не затребовав паспорта. Если в моем родном мире документы нужны были на каждом шагу, то здесь, насколько я успела заметить, — в исключительных случаях. Например, если ты хотел взять ссуду в банке или выдрать из жадных ручонок мачехи свое законное наследство.

— Вы едва не опоздали, — сказал мне на прощание секретарь. — Еще немного — и всё.

Меня затопила горячая благодарность к ворчливому клиенту, напомнившему мне о конкурсе.

Посреди солнечного тротуара я остановилась и развернула рекламный гобелен. Он в самом деле привлекал к себе внимание. Золотистыми нитями на зеленом фоне был вышит герб королевства, а под ним — надпись: «Ежегодный конкурс. Лучшие блюда Зиантерры».

Я подумала, что эта вещь будет отлично смотреться в окне моей таверны.

Эх и перекосило старого Бенджи, когда он увидел на моем окне конкурсный гобелен. Аж волосенки плешивые на макушке дыбом встали.

— Ты…Ты… — он ворвался в мое заведение и, хватая воздух ртом, начал вопить, как потерпевший, — наглая!

— Очень.

— Беспринципная.

— Совершенно.

— Выскочка.

— И не говорите-ка, — согласилась я, любовно разглаживая складочки на зеленом полотне. Ну красота же.

— Я хотел сам участвовать.

— И что помешало?

Снова начал хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Потом все-таки выдал:

— Обстоятельства непреодолимой силы.

— Какие? — не оборачиваясь, спросила я. Не то чтобы мне нравилось его доводить…хотя, да, нравилось.

— Такие! — огрызнулся Бенджи, с настолько явной завистью глядя на конкурсный атрибут, что я даже испугалась, как бы не сорвал его.

А тут еще мимо шла компания, явно собираясь посетить Мяту и Кардамон, но один из них увидел гобелен:

— О, смотрите-ка! Пойдемте лучше сюда.

Бенджи затрясся:

— Я требую, чтобы ты это сняла! Ты воруешь моих клиентов.

— Я зарегистрирована в королевском конкурсе, так что, если есть какие-то претензии к оформлению, можешь обратиться напрямую во дворец. Уверена, они с пониманием отнесутся к твоей проблеме.

В этот момент еще двое зашли ко мне, привлеченные новой вывеской.

Гобелен конкурса оказался своеобразным знаком качества, которому доверяли горожане, и я в сотый раз мысленно поблагодарила того хмурого привереду, который подсказал обратиться в городскую ратуш.

Страшно представить, что было бы, задержись он хоть на день.

Когда над дверью опять звякнул колокольчик, оповещая о прибытии новых посетителей, Бенджи аж подбросило.

— Ты должна отдавать мне часть выручки за этих людей! — заявил он, бешено сверкая глазами.

— С какой это стати?

— Они могли прийти ко мне и купить что-то у меня! Поэтому ты обязана…

— Я ничем вам не обязана. И ничего из выручки вам отдавать не буду, — твердо произнесла я, — у нас был спор на определенных условиях. Я верну вам все до последнего медяка, который вы мне давали на восстановление таверны. На этом все. Никаких дополнительных поборов. У вас был шанс согласиться на процент с моей прибыли, вы сами его отвергли.

Бенджи был не дурак, и уже прекрасно прикинул, сколько он потерял, отказавшись от моего предложения. Если дела пойдут так же бойко — а они пойдут, потому что народ стекался на гобелен, как пчелы на мед — то я верну долг всего за пару месяцев. А если повезет и выиграю конкурс, то и вовсе в ближайшие несколько недель. Дальше все пойдет в плюс.

— Ты обманула меня! — он обличительно ткнул кривым пальцем в мою сторону, — прежде чем спорить, ты должна была рассказать и про то, что будешь готовить, и про конкурс.

— А может еще ключи от квартиры дать, где деньги лежат? И вообще, вы должны держать за меня кулачки. Если победа будет моей — то вы уже в ближайшее время вернете все свои вложения обратно, а еще получите приток новых клиентов. Сплошные плюсы, разве нет?

Он задумался, почесал макушку, потом недовольно фыркнул и ушел, а я, полная благостных ожиданий вернулась к работе.

Окрыленная первыми успехами, я уже фантазировала о том, как с каждым днем клиентов будет все больше и больше, выручка будет неумолимо расти, я открою целую сеть бургерных по всему городу…

Но, как это в основном и бывает с замечтавшимися особами, судьба решила вернуть меня с небес на землю и сделала это весьма своеобразным способом.

Я бы даже сказала, весьма вонючим способом…

Настолько вонючим, что это запросто могло поставить крест на всех моих прежних успехах и дальнейших начинаниях.

А случилось вот что. День закончился как обычно. Мы работали до последнего клиента, потом наводили порядок в таверне, делали заготовки на завтра, затем работники ушли, а я, осталась одна, не считая Байхо, болтающегося где-то на втором этаже.

Ничего не предвещало беды. Обычный вечер, плавно перетекающий в обычную ночь.

Я умылась, переоделась, забралась под мягкое одеяльце и, сладко зевнув, прикрыла глаза с четким намерением хорошенько выспаться, чтобы завтра хорошенько поработать.

Ну и заснула.

Только проспать мне удалось от силы пару часов, потому что потом вредный дух выплеснул на меня поток воды:

— Хлоя, подъем! — прогремел он, — немедленно!

Я подскочила — вся сырая, перепуганная, не понимающая куда бежать и что делать.

— Что? Что случилось?

— У нас гости, — пророкотал он, и в древнем голосе клокотало яростное возмущение.

Я тут же скатилась с кровати:

— Где? Какие?

— Я не видел их лично, но они оставили…подарочек. Иди посмотри.

«Прелесть» подарочка я оценила едва выглянула из комнаты в коридор.

— Фу, чем воняет?

— Иди-иди, — пробурчал Байхо, — это еще цветочки.

Он оказался прав. Цветочки. Ягодки я увидела, когда спустилась вниз и обнаружила, что все окна моего заведения были замазаны свежим навозом.

— Твою ж мать, — выдохнула я, прикрывая нижнюю часть лица полотенцем.

Вонь стояла дикая, аж глаза резало.

— Выходить лучше через заднюю дверь, — подсказал водный дух и снова оказался прав.

Потому что, когда я с масляной лампой в руках вышла на улицу, обогнула таверну и оказалась лицом к парадному входу, то обнаружилось, что в навозе были не только окна, но и крыльцо, перила, входная дверь, стены. Все!