Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Тихо, — остановил я подельников и присел рядом с Мышонком. — Ты меня слышишь? — Жулик на вопрос никак не отреагировал, и пришлось кольнуть его ножом.

Выпучивший от боли глаза Демис что-то неразборчиво промычал, и я легонько похлопал его по щеке:

— Не волнуйся так. Все хорошо. Сейчас я вытащу кляп, и мы с тобой побеседуем. Вздумаешь поднять крик, пожалеешь. Все понял?

Мышонок кивнул. Я выдернул из его рта обслюнявленную тряпку, жулик пару раз судорожно вздохнул и заголосил. Точнее — попытался. Валентин рывком затянул удавку, и Демис сумел выдавить из себя лишь невнятный сип. В следующий миг Гуго врезал парню под ребра, повалил на пол и добавил еще, но, лишь когда лицо прохиндея налилось кровью, а выпученные глаза стали вываливаться из орбит, Дрозд ослабил петлю.

Я вернул кляп на место и уселся на кровать в ожидании, когда Мышонок окончательно придет в себя. А пока коротышкой занялся Валентин. Ухватив пленника за волосы, он заставил посмотреть на себя и оттянул ворот рубахи.

— Видишь? — указал усач на перечертивший шею шрам. — Я виселицу на собственной шкуре прочувствовал. Уж поверь, тебе это не понравится.

— Думаю, нам требуется еще более творческий подход, — вздохнул я и опустился на корточки. — Помнишь меня?

Мышонок отрицательно помотал головой.

— Не помнишь? А если добавить клетчатый жакет и кепку?

От лица жулика враз отхлынула кровь, он побледнел как полотно и даже попытался отползти.

— На твое счастье, мы пришли не сводить счеты. Нам просто нужна информация. А в качестве подтверждения серьезности намерений… — Я ухватил Мышонка за левую руку, взялся на мизинец и одним резким движением сломал его, выгнув в обратную сторону.

Демис забился в судорогах, и Гуго навалился на него сверху, удерживая на месте. Я плюхнулся на кровать и дал знак Валентину выдернуть изо рта жулика кляп.

— Пикнешь — придушу, — предупредил тот пленника и вытащил тряпку.

— Какого беса вам надо? — прохрипел Мышонок.

— Что случилось сегодня ночью у вас на хазе?

— Не знаю. Кто-то вломился в дверь, я подумал, что облава, и сразу удрал. А что?

— Это была не облава. Кто-то покрошил твоих подельников на куски.

— Да ну?

— Точно.

— Ничего об этом не знаю. Сразу убежал. Сразу.

— Ладно, поверю, — кивнул я. — Тогда у меня к тебе вопрос: кто стоит за поставками «желтой пыли»?

— Какой еще пыли?! — Мышонок повысил голос, и Валентин немедленно затянул петлю.

— Кляп, — потребовал я, а когда Гуго выполнил распоряжение, без колебаний сломал жулику безымянный палец. Дождался, пока тот придет в себя, и пояснил: — Продолжишь запираться, и мы тебя натурально выпотрошим. Ясно?

Гуго выдернул кляп, и подвывавший от боли Демис выплюнул из себя:

— Ясно.

— Кто стоит за поставками «желтой пыли»?

— Не знаю.

— Да ну?

— Стойте! Это правда! Об этом знают только Костас и Кир! Не такая мелкая сошка, как я! Поговорите с Костасом!

Я усмехнулся и покачал головой:

— Скажи лучше, где нам найти Кира.

— Его же убили? — вывернув голову, глянул на меня Мышонок.

— Допустим, нет. Где его логово?

— Я не знаю!

— И почему мне кажется, что ты лжешь?

— Нет! — завопил Мышонок, но Валентин уже затянул на его горле удавку. Гуго запихал кляп и надавил жулику коленом меж лопаток; я взялся за средний палец и резко отогнул назад. Сустав с мерзким хрустом сломался, но пройдоха лишь продолжал бестолково мотать головой.

Тогда я не стал тратить время попусту и присовокупил к трем братцам еще и указательный палец. Теперь кисть жулика напоминала жутковатое деревце, с торчащими в разные стороны надломленными ветками.

Жестоко? Не без этого. Но иногда цель оправдывает средства. К тому же не так давно эта сволочь пырнул меня ножом. До сих пор в поясницу так и стреляет.

— Думаешь, полному калеке больше подавать начнут? — ухватил я жулика за правую руку. — Ошибаешься, когда мы закончим, от тебя мало что останется.

И тут Мышонок сдался. Он принялся биться лбом об пол, а стоило Гуго выдернуть кляп, прохрипел:

— У Кира виноградник за городом. Он точно там.

— Как туда добраться?

Жулик принялся что-то путано объяснить, но Валентин внимательно слушал его и не перебивал.

— Ага, ясно, — наконец кивнул он и велел фокуснику вернуть кляп на место. — Понял, где это. Понадобится повозка.

— Гуго, останешься здесь. А ты, — я легонько пнул пленника под ребра, — если надул нас, готовься подыхать долго и мучительно.

— Идем, командир, — поторопил меня азартно потиравший руки Дрозд. — Надо поторапливаться.

— Идем.

Коляску мы в итоге раздобыли через какого-то знакомого Валентина. Заплатили пиастр, клятвенно заверили подвыпившего дядьку, обрадовавшегося тяжелой восьмигранной монете, будто ребенок сахарному петушку, что вернем повозку утром, и покатили за город.

Вскоре окраины остались позади, коляску начало нещадно раскачивать на кочках, а откуда-то с моря повеяло влажным теплым воздухом. Валентин то и дело подгонял лошаденку, но лишь до тех пор, пока впереди не замаячил темный силуэт горы и дорога не превратилась в узкий извилистый серпантин. Справа — обрыв, слева — почти отвесная каменная стена. Стоит сорваться — и костей не соберешь.

Обошлось. Какое-то время спустя усач остановил конягу и указал на едва различимую в потемках ограду:

— Нам туда.

— Жди здесь, — распорядился я.

— Командир?!

— Жди! Для начала осмотрюсь просто.

— Хоть нож возьмите!

Я только отмахнулся и поспешил к забору, сложенному из крупных необработанных камней. Подобрался к калитке, заметил выломанный засов и едва удержался от ругательства. И здесь опоздали!

Глубоко вдохнув, я заставил себя успокоиться и бесшумно скользнул за ограду. Скользнул и замер, прислушиваясь к ночным шорохам. Но было тихо. Странно тихо, неестественно. Будто все ночные обитатели затаились, боясь малейшим звуком выдать свое присутствие.

Осторожно пошел вперед, заметил силуэт маячившего неподалеку домика и невольно сбился с шага — распахнутые окна сторожки налились непроглядной чернотой. И ночной мрак был тут совершенно ни при чем. Нет, он словно побитая собака поджал хвост и попрятался в глухие закоулки, а дом наполняла самая настоящая Тьма.

Жгучая, страшная, смертоносная.

Способная дотла сжечь душу неосторожного человека.

И что делать? Не отступать ведь…

«Скверну можно заставить принять материальное воплощение. Превратить ее в инструмент, в смертоносное оружие, способное уничтожить любого врага».

Утверждение Раймонда Фуко само собой всплыло в памяти в самый подходящий момент, и я потянул запрятанный под сердцем колючий клубок потусторонней силы. Перегнал его в правую кисть, собрался с духом и рывком вытолкнул скверну вовне. Вытолкнул — но рассеяться не дал, и пространство потекло, искривляемое чуждой ему сущностью. А у меня