Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Тогда подождем.

Как ни крути, лучше при хозяйке в квартиру не ломиться. Очень уж пронзительно уличные девки визжат. Не успеем Мышонка спеленать, как на шум уже соседи сбегутся. А сразу наглухо валить — тоже не вариант. Мы ж не душегубы какие. Только если припрет…

Так что посидели, выпили. На улице начало смеркаться, и отставивший кружку Гуго забарабанил пальцами по столу:

— Вот не могу понять, Валентин, как ты все это выяснить умудрился?

— С квартальным пообщался, — пожал плечами Дрозд. — Делов-то.

— И он так тебе это все взял и выложил?

— А почему нет? Рыбак рыбака видит издалека. А я в свое время с сыскарями через день да каждый день общался, вот и сам чуток легавым стал…

— Заметно, — скривился фокусник и обернулся, заслышав азартные шлепки карт. Присмотрелся к троице за дальним столом и улыбнулся: — Я отлучусь, пожалуй…

— Сиди, — потребовал я, держа в уме склонность Гуго к жульничеству. — Нам еще только драки не хватало.

— Я никогда не передергиваю карты в незнакомых компаниях, — с чувством оскорбленного достоинства заявил циркач. — К тому же тогда никто не станет ломать голову над тем, что такие представительные господа позабыли в этой дыре.

— Ладно, иди.

— И Валентин, — склонился Гуго к усачу, — как повышу голос, засади нож в столешницу. Лады?

— Хорошо, — усмехнулся Дрозд и покачал головой: — Горбатого только могила исправит.

— И не говори, — вздохнул я.

— И как вам городок? — неожиданно спросил хлебнувший пива Валентин.

— Душевный. Только жарко тут.

— Душевный? — задумался усач. — Ну может. Самых матерых волкодавов ночной гвардии на новую границу перекинули, а оставшиеся в делах о контрабанде погрязли. Вот и спокойно. А раньше они лютовали…

— Бывал здесь уже?

— Доводилось, — кивнул Дрозд и уставился в кружку, не желая откровенничать. Воспоминания явно оказались не из приятных. Он вздохнул и вдруг произнес: — Я вот все Рживи вспоминаю. Вот там здорово было. В кои-то веки не бродягой себя чувствовал, а человеком. Все на цырлах так и ходили. Ненавидеть ненавидели, конечно, но втихую. Потому как за нами сила была. А тут…

— Всей силы — один патент, — усмехнулся я.

— А хоть бы и так! Бумажки, они поважней золота будут.

— Смотря какие.

— Это точно, — кивнул усач. — Командир, насчет этого дела ничего сказать не хотите? Я ведь нутром чувствую — нечисто здесь что-то. Неправильно.

— Каждый из нас знает ровно столько, сколько ему знать положено.

— Знай я больше, мог бы помочь. Только дайте возможность проявить себя, не подведу.

— У тебя будет такая возможность, — пообещал я и перевел разговор на другую тему: — Как Марк себя проявил, пока меня не было?

— Под ногами не путался, если вы об этом. Нет, проблем от него не было. Вечно какими-то своими делишками занимался да с Бертой собачился. Но это больше она его подначивала.

— Вот и хорошо.

Тут за дальним столом началась перебранка на повышенных тонах, и Валентин немедленно загнал острие навахи в столешницу, да так и оставил торчать нож в потемневшей и липкой от пролитого пива доске. Картежники немедленно притихли, а через пару минут к нам вернулся бренчавшей в руке мелочью фокусник.

Высыпав на стол горсть мараведи, он с довольным видом начал пересчитывать медные монетки; Дрозд с одного взгляда оценил скромный выигрыш и презрительно скривился:

— Ну и стоила ли игра свеч?

— Да что ты понимаешь! — возмутился Гуго.

— Стяжательство — грех, — подлил я масла в огонь.

— Мне просто нравится пересчитывать деньги! — принялся оправдываться фокусник. — Кто-то не пропускает ни одной юбки, кто-то не может обойтись без стаканчика крепленого вина, а я просто люблю пересчитывать монеты! Что в этом плохого?

— Ага, как же! Просто пересчитывать! — не поверил ни единому слову Валентин. — А без жульничества в карты никак обойтись нельзя было? Смотри, продолжишь в том же духе, точно канделябрами побьют.

— Я не шулер, я артист! — хлебнув пива, гордо выдал Гуго. — И не жульничаю, а устраиваю представления! Престидижитации, если вам известно значение этого слова! Поймать за руку можно жулика, художника — никогда! А что деньги? Деньги — тлен, просто плата за выступление.

— Да прям!

— Точно! Хотите знать, почему никогда не устраиваю представлений для незнакомых людей? Я вначале изучаю, прикидываю, подбираю варианты. Необходимо знать, с кем имеешь дело. Один забудет обо всем на свете при виде случайно вывалившейся из лифа груди подавальщицы, а другой даже глазом не поведет, хоть танцуй она голышом на столе. Надо вникнуть в ситуацию, выяснить слабости. Игроки опасаются облавы? Падение кувшина на пол или стук в дверь сработают просто идеально! А если почувствовал напряженность, злость, старые обиды, остается только стравить картежников меж собой. Это искусство, господа! Настоящее искусство!

— Твой бы способности да в нужное русло, — усмехнулся я.

— А что? Разве не справляюсь?

— Есть! — встрепенулся вдруг Дрозд и поспешно выдернул из стола наваху. — Пошла.

— Точно она? — уточнил я, глянув в окно.

— Описание совпадает.

— Ладно, ходу.

Валентин рассчитался за пиво, мы вышли из пивной и перебежали через дорогу. Заскочили в парадное и, морщась из-за целого сонма отвратительных запахов, поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж.

— Тут, — указал Дрозд на дверь с бурым пятном, оставшимся от выплеснутого вина.

Я кивнул, и усач пару раз несильно стукнул по хлипким доскам кулаком.

— Кто там еще? — послышалось недовольное бурчание. — Зои, ты? Вали работать, тупая корова!

Дверь только начала приоткрываться, когда Валентин, поднажав плечом, распахнул ее настежь, и с ходу врезал заспанному жулику в челюсть. Пока тот оседал, добавил с ноги, и вылетевший из руки Мышонка длинный узкий нож зазвенел на полу.

— Вяжите его! — Я последним шагнул через порог и прислушался.

Порядок. Не тишина, разумеется, но все как обычно: где-то плачет ребенок, где-то разгорается пьяная свара. Непонятный стук наверху, размеренный скрип кровати в соседней квартире.

Перегородки в доме тонкие — каждый шорох слышно; с допросом особо не развернешься. Заблажит жулик, когда шкуру сдирать начнем, и пиши пропало.

Я убедился, что Мышонок спеленут по рукам и ногам, а в рот ему уже сунули грязную тряпку, брезгливо оглядел тесную комнатушку и, сдернув простыню на пол, уселся на кровать.

— Господа, требуется творческий подход.

— Сейчас прикинем, — задумался Гуго и с отрешенным видом принялся мурлыкать себе под нос какой-то незнакомый мотивчик.

— Да чего тут думать-то? — фыркнул Валентин, закинул оглушенному жулику на шею удавку и слегка ее затянул. Потом ослабил давление и ухмыльнулся: — Вот он, творческий подход, а свои престидижитации можешь засунуть глубоко…

— Да