Благословение Пана - Лорд Дансени

– Есть еще тот человек, который замещал тебя на воскресной службе, пока мы были в Брайтоне, – напомнила жена.

Викарий так и ахнул: такими грандиозными кажутся мелочи, касающиеся до великого бедствия. Он напрочь позабыл о своем временном заместителе. А ведь этот человек пробыл в Уолдинге три дня и наверняка слышал музыку.

– Ну конечно! – воскликнул Анрел.

– Его звали Хетли, – подсказала жена.

– Что? Тот самый Хетли? – не поверил викарий.

– Я больше ничего о нем не знаю, – пожала плечами жена, – знаю только, что его фамилия Хетли.

– Он из-под Сничестера? – уточнил викарий.

– По-моему, да.

– Тогда это наверняка тот самый Хетли и есть, – воскликнул Анрел. – Ну надо же! Подумать только, что епископ прислал именно его! Очень любезно со стороны его высокопреподобия. Выходит, епископ все-таки намерен нам помочь!

– Ты думаешь? – спросила жена.

– Да, – кивнул викарий, – если он прислал к нам такого человека, как Хетли.

– А чем он занимается?

– Чем занимается? – отозвался Анрел. – Ну как же, Хетли был одним из лучших умов в колледже Святого Гавриила. Специалист по древнегреческой филологии, между прочим! Блестящий ученый. Это было очень великодушно со стороны епископа.

– Выходит, ты с ним знаком? – спросила жена.

– Знаком? – повторил Анрел. – Нет, не знаком. Мне доводилось его видеть. В Кембридже я с ним часто сталкивался. Но вот лично, конечно же, не знаком.

Это было совсем не похоже на Августу – задавать такие вопросы: ей следовало бы понять, что с людьми вроде Хетли никто вот так, запросто, знакомства не водит. Но миссис Анрел исподволь подталкивала мужа к мысли съездить поговорить с ним. И когда она наконец предложила это вслух, викарий ответил:

– Да, наверное, в том мой долг.

Супруги знали, где он живет, – в Ролтоне, совсем рядом со Сничестером, так что звон соборных колоколов разносится по всему его приходу.

Было решено, что мистер Анрел съездит в понедельник познакомиться со своим новым союзником. Благодаря новообретенной надежде священник так воодушевился, что сумел наконец взяться за нудную работу над проповедью, от которой мысли его были бесконечно далеки. Он уселся за стол, положил перед собою лист писчей бумаги, пододвинул поближе чернильницы с красными и с черными чернилами. Древний синеватый кремень, орудие палеолита, что прежде служил всего-то навсего украшением кабинета, теперь словно бы хитро усмехался ему всеми своими вмятинами и трещинами, как если бы некая первобытная сила уже подступала совсем близко и этот старый камень предъявлял права на своего рода равенство с человеком, на которое не смел притязать прежде.

Глава 20

Что слышал мистер Хетли

Воскресенье выдалось погожим и ясным; Анрелы отправились в церковь на утреннюю службу. С теми немногими, кого они повстречали по пути, викарий не перемолвился ни единым словом. На его глазах в церковь вошло сразу несколько человек – по крайней мере, один из страхов Анрела не оправдался. Покинув ризницу, викарий обнаружил, что церковь почти полна, как всегда, и воспрянул духом: ему казалось, что, как бы дело ни повернулось, пока люди не отказались от привычки бывать в церкви, его приход пусть и оккупирован врагом, но пока еще не побежден. И это еще больше упрочило надежды, которые мистер Анрел возлагал на предстоящую встречу с Хетли в понедельник.

Викарий проповедовал, в сущности, так же, как обычно, но только без тех вдохновенных взлетов над своим обычным уровнем, что случались то и дело и всегда несказанно удивляли его самого. Он, как правило, набрасывал обширные заметки, но проповедь как таковую не записывал, так что в любой момент, неожиданно для него самого, голос его обретал звенящую силу и над основной темой воспаряли мысли более возвышенные. Но сегодня вдохновение на него не снизошло ни разу, ведь оно подпитывается душевными силами, а силы эти все изошли на размышления и тревоги. Анрел ни разу не упомянул в проповеди о том, против чего протестовали его сердце и разум: он много думал об этом ночью и даже нашел текст о том, как сыны Израилевы приносили жертвы золотому тельцу[11], и другой, еще более подходящий, чем первый, – о том, как все, за исключением троих, поклонились звуку цевницы, гуслей и всякого рода музыкальных орудий[12]. Но в конце концов, смертельно уставший от пережитого потрясения и от треволнений, Анрел не нашел в себе сил открыто напасть на козловидного врага, который постепенно становился для него куда реальнее, нежели персональный Сатана – для Армии спасения. Так что он прочел проповедь очень даже неплохую и душеполезную для любого маленького прихода, но довольно-таки невыразительную в сравнении со странным событием, взволновавшим Уолдинг. С кафедры он впервые заметил некоторую – пусть и едва ощутимую – небрежность в одежде своей паствы.

Когда служба закончилась, викарий, как всегда, дождался жену у дверей ризницы и, как оно обычно случалось, на крыльце столкнулся с последними из прихожан. На сей раз это были мистер и миссис Даффин. Викарий избегал встречаться с ними взглядом, и Даффины тоже прятали глаза, так что, по-видимому, проще всего было бы просто разойтись в разные стороны. Но викарий чувствовал, что в этом нежелании общаться с односельчанином есть что-то неправильное: он упрекнул себя в грехе упущения и окликнул Даффина, придумав реплику, которая из всех прочих реплик оказалась бы наиболее близка сердцу старого фермера.

– Когда косить собираетесь? – спросил он.

Но мысли Даффина явно витали где-то далеко: ответил он не сразу.

– Да как-нибудь на днях, сэр…

А ведь к сенокосу приступать следовало уже завтра, травы-то совсем поспели!

– Уверен, все закончится хорошо, – сказал викарий Августе по пути домой: он изрядно приободрился при виде того, сколько народу пришло на воскресную службу.

– Да, – односложно откликнулась она.

Однако было что-то такое в ее голосе и в ее взгляде, что недвусмысленно свидетельствовало: миссис Анрел сознает, насколько велика опасность, и не готова отмахнуться от нее ради душевного спокойствия мужа так же, как прежде она одним-двумя словами зачастую рассеивала многие тревоги.

– Я подробно поговорю с мистером Хетли, – заверил викарий. Прозвучало это так, словно стоит только рассказать обо всем мистеру Хетли и уж тем более получить от него ответ – и все проблемы разом будут решены.

Августе точно так же не терпелось, чтобы муж повидался с Хетли, как воюющие государства в своей борьбе за существование стремятся заполучить нового союзника. Но при этом она не могла или не хотела успокоить мужа, преуменьшив опасность, которой он противостоял.

Мистер Анрел про себя понимал, что его лучшая половина