ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

— Мать твою…

— Что, что? А ну, повтори!

— Кхм, я закашлялся, дорогая…

— Не более?

— Нетъ, нетъ, нетъ…

…Коридор изменился в доли секунды: только что мы были в родном музее, но вот над нами взвились сводчатые бетонные потолки, а стены раздвинулись на несколько метров. Горели неяркие лампы, воздух был сыр, в глубоких, зарешеченных нишах рядами лежали бутылки тёмного стекла, покрытые вековой пылью. Большинство названий на табличках ровно ничего мне говорили: «Марсала Флорио», «Херес-де-ла-Фронтера», «Мускатель Виуда де Роберт», впрочем, как и другие, зато даты розлива впечатляли — тот же «Херес-де-ла-Фронтера» от тысяча семьсот семьдесят пятого года…

Светлана спокойно оглядывалась по сторонам, а Денисыч, не скрывая слёз искреннего восторга и священного умиления, упал на колени прямо посреди длинного коридора, от края до края заставленного тысячами сосудов коллекционного вина. Кроме нас троих, тут никого не было, хотя камеры слежения стояли под потолком, так что одни мы будем недолго. Если, конечно, сестра шефа не подшаманит и тут, как она умеет…

— Каков план действий? — быстро уточнил я.

— Если этот дурачок не будет оборачиваться ещё хотя бы пятнадцать минут, мы успеем… — томно прошептала Гребнева, но Диня тут же вскочил на ноги, ринувшись к нам:

— Кто-то идёт! Я его слышу! Нюхом чую! На грани подсознания!

А я вдруг почему-то вспомнил, что в прошлый раз мне пришлось силой утаскивать его из аналогичных винных подвалов старого Коктебеля, где он без малейшего смущения пытался спереть пару-тройку коллекционных вин. Но тут, нате вам, наоборот, опомнился, резко став поборником закона и справедливости. С чего бы такое вдруг?

— Слушай, я хотел спросить, а вот… — но появление в конце коридора чёрной фигуры отвлекло моё внимание и заставило кардинально поменять приоритеты. На меня бодро шёл, плыл, летел призрак князя Голицына.

Я успел посмотреть в сети Яндекса его фотографии и те немногие картины, изображавшие величайшего винодела России девятнадцатого — двадцатого века. Массивное телосложение, рост под два метра, толстый крестьянский армяк, седая борода, высокая папаха, грозный взгляд под насупленными бровями. И да, он по-любому выглядел именно как лев, полностью соответствуя своему имени. Вот только сапоги его не касались пола и звука шагов не было слышно…

— Чего уставился? — рявкнул он, становясь напротив меня. — Кто таков?

— Александр Грин, искусствовед из Севастополя, — представился я.

Лев Сергеевич окинул меня подозрительным взглядом и спросил в лоб:

— Коли искусствовед, так отвечай быстро: художника Репина знаешь?

— Илья Ефимович, «Бурлаки на Волге», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», «Крестный ход в Курской губернии»…

— Три кита эпохи Возрождения?

— Микеланджело Буонарроти, Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти.

— Добро! — призрак с неожиданной силой хлопнул меня по плечу. — Выпьем?

— Э-э… — я и рта не успел раскрыть, как он просунул руку прямо через стальную сетку и умудрился вытащить пыльную бутылку «Мадеры», запечатанную красным сургучом.

— Мне можно, тут всё моё, — высокомерно хмыкнул он и, зубами вытащив пробку, тихо поинтересовался: — Сия мадемуазель с тобой, что ль? Легкомысленно одета, навродь без панталон…

— Это м-моя невеста. Гребнева Светлана Викторовна, из… из города Астрахани, там жара несусветная, все так ходят, — беспомощно соврал я, а наша специалистка с лучистой улыбкой протянула призраку князя руку для поцелуя. Которую тот без малейшего смущения чмокнул:

— Сударыня, вы прекрасны, как греческая богиня! Не возражаете ли, если я украду вашего жениха на четверть часа? Обязуюсь вернуть в здравом уме, но нетрезвой памяти.

Она бы, разумеется, нам разрешила, ей-то что, но в этот момент в другом конце коридора образовалась ещё одна призрачная фигура и так же, не касаясь пола, двинулась в нашу сторону с несколько визгливым криком:

— Вив ля Франс!

Мы все нервно обернулись, а кто бы нет, когда так орут плюс в коридорах эхо?

— Нет причин для волнения, господа! Это мой старый знакомец — некий месье Шандон, главный сомелье и лучший знаток вин среди всех виноделов Франции. Глава дома собственных шампанских вин ля Шандон! Гнуснейший тип, хоть и эксперт, позволите ли заметить…

Француз выглядел ничем не менее мощно, тоже имея достаточно тучное телосложение по примеру господина Дюма-старшего. Тонкие усики, подбородок вверх, хрящеватый нос вниз, а нрав у него и впрямь оказался вполне скандальный:

— Месье Голицын, ви менья обмануль! Ви подсунуль мне шампанское не той мар-рки, без этикет, там не быль нужный документ, это фальсификацион!

— Никак не успокоится, дурашка, — недобро улыбнулся русский князь. — В тысяча девятисотом году на закрытой дегустации в Париже сам же назвал моё «Парадизио» лучшим шампанским! А как понял, что оно российское из Крыма, так чуть не захлебнулся от обиды! До сих пор всё в разборки лезет, защищает честь Франции…

— Ви есть лжець, шельмець и бандюгань! — И тут грозный граф заметил Гребневу, мигом сменив тон: — О, мадемуазель! Ви дивьный цветокь в этой дикар-рской пустыне! Культур-рный Париж, стольица любви так скучаль по вам…

— Подержи, друг мой, я ему врежу! — Лев Голицын собственноручно передал мне коллекционную бутылку, и два призрака принялись награждать друг дружку полновесными (если вообще так можно выразиться в этом случае?) тумаками.

А в меня обеими руками вцепился доселе сидевший тише воды, ниже травы знаток древних наречий всего мира.

— Зёма, бежим! Бежим, я тя умоляю, они сами разберутся!

— Но разве мы не должны были дождаться похитителей коллекционных вин? — мой вопрос потонул в шуме драки и неожиданно проснувшейся сирены сигнализации.

Мы побежали все трое, и переход из одних коридоров в другие был фактически незаметен. По пути Денисыч ловко отобрал у меня бутылку и нёс её на вытянутых руках, словно красный диплом выпускника МГУ, а потом без предупреждения добавил скорости и первым заперся в моей же комнате. Я растерянно постучал в дверь.

— Не подходи, бро, убью!

— Что происходит? — я попытался перехватить Светлану, когда она тоже почти скрылась у себя.

— Ах, это ваши мужские дела, я в них не лезу! В конце концов, меня тоже обманули…

Буквально, как Золотая Рыбка из сказки, плеснула хвостом — и нет её. Одновременно со щелчком дверной задвижки что-то щёлкнуло и у меня в голове. Не знаю, какую роль в этой афере играла Мила Эдуардовна, возможно,