ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

Вода была ледяной, но это не волновало от слова «совсем». Море штормило не по-детски, волны швыряли всё, что могли, в разные стороны. Краем глаза я успел отметить, как за моей спиной уходила под воду «Дочерь Посейдона», а её капитан стоял на корме, скрестив руки на груди и хладнокровно попыхивая трубкой. Этот пьяный грек умирал, но не сда-вался…

Я наглотался воды так, что если не подхвачу какой-нибудь вирус, то оно уже практически чудо. О том, что тут можно запросто утонуть, почему-то не думалось совершенно. Такое бывает в стрессовых ситуациях. Я просто боролся за свою жизнь, обняв бочонок, как не обнимал никого на свете — ни маму, ни сестрёнок, ни любимую девушку. Наверное, я орал. Не помню. Тонуть вообще малоприятное дело, уж изви-ните…

Однако каким-то чудом волны били меня не в лицо, а в затылок, направляя к берегу, и неизвестно, сколько прошло времени после такого избиения, как мой многострадальный бочонок с разбегу вдруг врезался в мокрый песок! Ну и я тоже загрёб открытым ртом грамм двести. Противно-о-о…

— Ты живой, моряк? — мне протягивал ладонь высокий, плечистый бородатый мужчина в мокром плаще с капюшоном.

Я не задумываясь принял его руку, и он выдернул меня на берег одним могучим движением, словно репку из сказки.

— Наглотался воды? — он мощно хлопнул меня между лопатками, и мокрый песок вылетел аж на метр.

— Тьфу-у… пр-сти-те, тьфу, тьфу… ох! Спа-асиба!

— Откуда ты, парень?

— «Дочерь Посейдона»… кха-кх… она затону-ла…

— Где?

Не знаю зачем и почему, наверное, в благодарность за помощь, стоя на четвереньках, я начертил пальцем на песке береговую линию, отметил крестиком тонущее судно, примерное расстояние по прямой, а также как ориентир — башню генуэзской крепости. Бородач ухмыльнулся, повёл широкими плечами и бросил куда-то за спину:

— Клянусь Артемидой, а он выиграл!

Я вновь закашлялся от поднявшейся морской воды в желудке, но, когда меня наконец вытошнило, заботливые руки поставили меня на ноги, протянули мокрое полотенце и стакан вина:

— Саня, бро, держись!

— Вы… издеваетесь?

…Я стоял в нашем музейном саду. С одной стороны меня поддерживал Герман, с другой — Светлана, Денисыч уже что-то заливал мне в горло. Мила Эдуардовна с задумчивым видом сидела за столом, листая «окна» в ноутбуке, а оба её добермана, в благоговении прижав острые ушки, лизали мне руки. Невероятная степень уважения от этих короткохвостых аллигаторов, способных вдвоём снести к чертям собачьим целую кавалькаду байкеров на трассе.

— Кажется, я потерял очки…

Сестра нашего директора выразительно постучала указательным пальцем по мраморной скамье, что я определил как требование присесть и слушать. Что, собственно, сразу же и сделал.

— Смотрите, — она открыла картинку на экране, и я с удивлением увидел самого себя, в испуге мечущегося от борта к борту. Не помню такого, но с видео не поспоришь…

— А вот судно тонет, все в панике, но вы успели выпрыгнуть в море. Ага, плывёте. И?..

Берег. Вы на суше. Там вас встретил Мореманов, он же Батька, собственной персоной. Я не могла записать аудио, так что он вам сказал?

— «Клянусь Артемидой, а он выиграл!» — буква в букву, звук в звук процитировал я, глядя ей в глаза. Мила смутилась, отвела взгляд, её щёки покраснели…

— Чё те ещё надо? Мой бро выиграл!

— Денисыч прав. Наш друг справился, теперь сокровища «Дочери Посейдона» по праву принадлежат музею.

— И если ты, ставрида стриженая, не перестанешь прижиматься своим левым бедром к Грину, я тебе все волосёнки повыдёргиваю и обоим пёселям по мордасам надаю!

То есть, как вы поняли, за меня по-своему заступились все. Хотя по факту в защите я не нуждался, но ребята чувствовали некую вину. Как ни верти, а меня использовали втёмную, и то, что я реально не захлебнулся в компьютерной игре, было не моей личной победой, а скорее счастливым стечением обстоятельств. Но самое худшее, что они по-любому не могли мне помочь. А такие вещи порой неслабо напрягают…

Мила, не проронив ни слова, просто скачала нужную ей информацию на флешку, сунула её в сумочку, закрыла ноут и вернула его нашему великану. Короткий поклон на японский манер — и сестра шефа молча покинула нас без всяких извинений или объяснений. Только два добермана на минуточку подошли к Гребневой, с нереальной укоризной посмотрели ей в глаза, дружно вытерли слёзки обиды и ушли за мамой.

— Мы ждали тебя к ужину, никто даже не прикоснулся к еде, — мрачно доложил мне Герман. — Прости нас, мы и не предполагали, что всё пойдёт… вот так…

Я пожал плечами. Всё норм. Сижу тут, мокрый насквозь, Сосо тащит на стол тарелки и блюдо с горячей мусакой, а Светлана укрывает меня тонким тёплым пледом.

— Александр, умоляю вас, не будьте впредь таким наивным! Мила не друг вам, она всегда использует людей, а потом выбрасывает их без малейшего сострадания и жалости. Мы не доверяем ей.

Ну конечно, а кто тут вообще хоть кому-то доверяет? В музейщики редко идут по призванию, но куда чаще попадают на эту далеко не самую высокооплачиваемую и перспективную работу от безысходности. Сейчас с развитием IT-технологий в галереях даже экскурсоводы не нужны, достаточно подключить наушники — и вот о каждом экспонате вам будет рассказано индивидуально прямо в уши. Хранители музеев — вымирающая профессия…

— Саня, держи, греческий коньяк, — Диня подсунул мне полстакана янтарно-коричневого ароматного алкоголя. — Зацени, тока ради тебя я переступаю через все моральные принципы и предаю винишко! Но тебе надо согреться изнутри…

Тут он прав, я даже не спорил. Простужаться и болеть не было ни малейшего желания. Выпил коньяк в три глотка, и через мгновенье каждая клетка моего организма задышала теплом. Это было так восхитительно, что я абсолютно не помню, как пригрелся и уснул.

Как наш великан отнёс меня на кровать в мою комнату, хотя Гребнева уже распахнула дверь своей. Как знаток всех древних наречий стянул с меня всю мокрую одежду и вывесил её сушиться в саду, меня укрыл двумя одеялами, а сам лёг спать на коврике у входа, чтобы никто не побеспокоил. То есть ни разу не реагируя на