ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

давая понять, что время для уточняющих вопросов или впадения в панику пока ещё не настало. Меж тем оба пса незаметно подтолкнули меня кожаными носами в локоть: не отвлекайся, парень, пока никто не видит, — гладь нас, гладь!

— Кража произошла прошлой ночью и была обнаружена Земновым лишь утром, о чём он сразу же доложил директору. Феоктист Эдуардович потребовал держать всё в строжайшей тайне, пока мы наводим справки по своим каналам. Мало кто знает, что струна имеет ценность не только как бесценный антиквариат или часть раритетного музыкального инструмента. Кроме всего прочего, это оружие! Единственное в своём роде и крайне опасное в чужих руках.

Сестра нашего шефа собственноручно налила себе бокал красного, осушив его почти залпом. Кажется, так накидываются, когда хотят хоть на минуту забыть о реальности или заглушить страх? Скорее второе.

— Я не пытаюсь никого напугать и не нагнетаю. Просто хочу, чтобы все мы проявляли удвоенную бдительность. Никто не выходит за ограду «Херсонеса» без письменного заявления, старайтесь держаться как минимум по двое, не доверяйте никому, ограничьте личную переписку и отложите все свои дела хотя бы до тех пор, пока струна не будет возвращена музею!

Мы, не сговариваясь, дружно кивнули. Оба пёселя на минуту отвлеклись, но потом тоже старательно закивали. Мила впервые улыбнулась:

— Мне не приходится сомневаться ни в одном из вас. Мы — семья. Теперь немножечко о приятном. Грин, я тоже присоединяюсь к поздравлениям коллектива! Вино выпьем потом, а сейчас идите сюда, я вас обниму и поцелую…

По-моему, вот это она сделала специально только ради того, чтобы откровенно позлить нашу специалистку по древним вазам и прочей посуде. Но тем не менее я шагнул вперёд, был слегка обнят и чуточку поцелован в щеку. Как-то так.

— Теперь вопросы.

— У меня только один, — с полуоборота завелась Гребнева. — Ты совсем бессмертная, да?

— Вопрос риторический, ответ ты знаешь сама. Кто ещё хочет что-то спросить?

— Как тебе винишко, подруга? — широко осклабился Денисыч. — Завод «Старый Крым», полусухое, красное, автохтонное. Заценила?

— Налей ещё, — согласилась сестра директора, давая ему отмашку пустой посудой. — А по существу?

— Есть подозрение, кто это сделал? — рискнул спросить я.

— Пожалуй, мне стоит целовать вас почаще, — задумчиво прикусила нижнюю губу Мила Эдуардовна. — Мне оно ничего не стоит, а на вас действует бодряще. Да, к сожалению, у нас есть некоторые соображения относительно того, кто это сделал. И в этом плане подозрения не радуют.

— Кто же?

— Вы отлично её знаете.

— Её? — недоверчиво уточнил я.

— Геката, — в один голос выдохнули двое моих друзей.

Опять в наши дела сунула кривой орлиный носик госпожа Аванесян. Адептка древней запрещённой магии, гадалка на картах Таро, устраивающая для посетителей и клиентов крутейшие компьютерные шоу с массой спецэффектов, переодеванием, сменой возраста, почти реальным вызыванием духов и всё такое прочее. Кто хоть раз был в её жутковатом чёрном особняке в три этажа в районе Золотой балки, уже никогда не будет называть её по фамилии, только творческий псевдоним и непременно с придыханием — Геката-а!

Мне доводилось пересекаться с ней трижды, хотя лично я сам помню только две встречи. Первый раз меня послали к ней вернуть нашего загулявшего сотрудника, надо ли уточнять — кого? Разумеется, Диню. И я ещё тогда помог ей с коллекцией картин на первом этаже, указав на явную подделку под Ивана Шишкина. Нет, нет, само полотно действительно конца девятнадцатого века, вот только подпись великого пейзажиста была подделана для завышения цены.

Потом вроде как та же госпожа Аванесян от чего-то меня вылечила или спасла. Смутные воспоминания, уж простите. Могу наговорить ерунды, всяческие там погружения в транс, нетрадиционные методы целительства, бурый шаманизм, призывы к древним богам, магия Ночи и всё такое. Забудьте.

Ну и в третий раз, не так давно, я даже поучаствовал в её костюмированном шоу «Битва с волком-оборотнем». Отдаю должное, всё было настолько продумано и реалистично, что на каком-то этапе я даже сам начал в это дело верить. Там ещё наш Арсен играл волка, тоже по Станиславскому и весьма правдоподобно.

Так-то он обычный водитель такси, дагестанец или азербайджанец, с выдающимся шнобелем. Но подрабатывает агрессивным ролевиком в труппе госпожи Аванесян. Думаю, там неплохо платят. С учётом того, сколько они дерут с рядового посетителя.

Но в общем и целом Геката вполне лояльна по отношению к нашему музею. Зачем же ей вдруг понадобилось красть струну Орфея? И, главное, каким образом она умудрилась пройти мимо нашего бдительного сторожа, войти в коридор, найти комнатку Земнова, попасть внутрь, найти струну и, не попавшись на обратном пути, вернуться к себе? Думаю, на подобные фокусы никакие братья Сафроновы не способны.

Пока я складывал у себя в голове все кусочки пазла, Мила Эдуардовна предложила «мальчикам отправиться спать», потому что «девочкам нужно поговорить о своём, о бабьем, наедине». Наша Афродита была ещё более конкретна, жёстко указав нам пальцем на выход из сада.

Денисыч аккуратно убрал в холщовую сумку запылённую бутылку массандровской Мадеры начала прошлого века и незаметно подмигнул мне: «Уходим, бро!» Кстати, двоим доберманам тоже пришлось плестись следом. Девушки остались за столом абсолютно одни, и уж о чём они там говорили, не знает никто. Захотят — расскажут сами. Но это вряд ли…

Особых дел ни у кого не было, ужин с гарантией накрылся медным тазом, мой пьяненький приятель развалился на моей же кровати, няшки и пуськи улеглись на полу, внимательно наблюдая за тем, чем буду заниматься я. Ну а поскольку после всего увиденного и услышанного сна не было ни в одном глазу, то мне оставалось включить настольную лампу и раскрыть блокнот для рисования.

Изобразить пьяного Германа удалось не сразу. Обычно он у нас живое олицетворение мужества, достоинства, здорового образа жизни и всё такое. Но ладно, допустим, всякое бывает, что ж мы не люди, что ли…

— Кстати, а вот имя Деянира в той песне — это же про жену Геракла? Я не ошибся?

— Не, бро, она самая, — лениво потягиваясь, зевнул Диня. — Там типа была печальная история, если помнишь.

— В общих чертах мы проходили греческие мифы по истории искусств. Но почему он пел именно о ней?

— Ой, я тя умоляю… Антонов поёт про Анастасию Романову, да? А типа Лепс про Натали, жену Пушкина? Расторгуев про ту