ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

развернулся и отправился к себе. Моя комната также оказалась пуста, вечно претендующий на неё полиглот с бесконечным алкогольным стажем шлялся неизвестно где, поэтому я имел возможность расслабиться, сесть за колченогий столик и, отправив директору старые рисунки, приступить к новым. Но на самом деле меня отвлекли звуковые послания от сестрёнок. Раньше они писали короткие эсэмэски, но сегодня решили сменить стиль:

«Аря-ря! Вот ты и попался, мы тебя любим!»

«Мы на связи!»

«Мама запретила тебя беспокоить, но ты же не против?»

«Да? Да⁈ Да!»

«Не думай, мы скопили деньги! Уже шестьсот двадцать три рубля…»

«Всё, что папа давал на мороженое!»

«А можно поселиться у тебя?»

«Мы маленькие, уместимся на одной кровати, валетом… по-жалуй-ста!»

Разумеется, я ответил, что без разрешения родителей ничего не получится. А уж лететь несовершеннолетним без сопровождения взрослых аж с Урала на самый юг России, на Крымский полуостров, вообще невозможно. Но на этом беседа не закончилась.

«А если мы все рисунки голой Светки маме покажем?»

Вот же мелкие шантажистки…

«Ну и ладно. Они уже у папы есть. Мог бы сразу сказать, чё ты, как этот…»

На данном размытом вопросе я предпочёл прервать наше высокое родственное общение. Просто потому, что близняшки иногда успешно переходят границы и их нужно ставить на место твёрдой рукой старшего брата. Это не всегда работает, поскольку их двое, а я один, но хотя бы пытаться стоит. Иначе эта парочка на раз меняет и путает берега.

Потом я ещё успел порисовать. Это своеобразный релакс для тех, кто не зарабатывает тысячи с каждого листа, а просто наслаждается самим процессом. В Японии считается, что ежедневное рисование кистью хоть иероглифов, хоть природы, хоть городской суеты в Токио равноценно не дает человеческому мозгу впасть в старческую деменцию.

И где та Япония? В десятке ведущих стран по комфорту и удобству жизни.

Не знаю, почему наше министерство образования так игнорирует уроки изобразительного искусства? По факту сейчас в школах рисование может вести кто угодно — хоть химик, хоть физрук, хоть сторож, — совершенно не обязательно самому уметь рисовать. Ты лишь обозначь детишкам тему: «Изображаем природу», а дальше лови мух до конца урока.

Это позор, господа педагоги! Рисование — важнейший предмет, реализующий способность человека к самостоятельному мышлению и реализации фантазии! Вспомните рисунки Леонардо да Винчи, бывшего не только художником, но и величайшим учёным своего времени! Может, Европе просто не нужны умные люди, именно поэтому рисование везде и гнобят? Судите сами…

Сколько я помню реформ образования, ни одна из них не касалась изобразительного искусства с точки зрения привлечения в школы выпускников художественных училищ. Чиновникам вполне хватало педагогического института! Хотя, положа руку на сердце, скажите, там точно учат рисовать? Так вот, чтоб вы знали, — нет!

Там учат ПРЕПОДАВАТЬ! А это совсем не то что быть художником. Уж простите, наболело! Физкультура, труды, рисование, танцы, пение — в сравнении с алгеброй, химией, биологией, физикой, иностранными языками — все сироты учебного процесса. По ним не сдают экзамены, они считаются ненужными и бесполезными в жизни. Хотя тем же молодым разносчикам пиццы физкультура пригодится гораздо больше алгебры или ботаники…

А ведь если задуматься, то именно эти «бесполезные» предметы являлись гордостью дореволюционных офицерских классов. Правда, туда ещё стоило бы добавить поэзию как искусство стихосложения, обязательное для каждого образованного дворянина.

Вспоминаем Толстого, Верещагина, Римского-Корсакова, Куприна, получивших военное образование, но тем не менее ставших культовыми вершинами русской культуры. Они, как никто, имели представление о реальной службе, о тяготах и лишениях, но всё равно показывали, как настоящий человек становится самим собой даже в тисках армейского мундира. Они были гениями, несмотря ни на что! Судьба-с…

…В общем, к обеду я вышел в сад вместе со всеми. Никто из нашей скромной четвёрки не игнорировал старого Сосо, расставляющего тарелки на мраморном столе. Сегодня подавали рыбу по-средиземноморски с овощами, большие турецкие маслины, крымские персики размером с кулак и белое вино. Да, то самое, что, по словам Денисыча, очень полезно в жару, разжижая кровь и способствуя поднятию иммунитета. Хотя как по мне, то проще пить обычную воду с лимоном.

Пока мы молча и не глядя друг другу в глаза расправлялись с обедом, хромоногий сторож сделал одно громкое заявление:

— Бог ждёт!

Все привстали, и даже наш деловой полиглот попытался привести себя в вертикальное положение.

— Одного Грина.

Я пожал плечами: в конце концов, если успел поесть, почему бы и не прогуляться до кабинета директора. Не помню такого случая, чтобы меня да и других вызывали без дела, просто так или от скуки. Причина есть всегда. Старик Сосо шёл на шаг впереди, хотя дорога мне и без того прекрасно известна. Читай про ниточку — не ошибёшься!

— Заходите, — раздался голос шефа, когда я постучал в дверь.

— Вызывали?

— Скорее, приглашал, — Феоктист Эдуардович подал мне руку, одновременно указывая на сидящего на стуле гостя. — Мой старый добрый друг и в чём-то даже родственник, Мореманов Пётр Павлович. Прошу любить и жаловать. А это Александр Грин, наш новый искусствовед.

— Так мы встречались, в Феодосии, — без улыбки напомнил тот, также протягивая мне широкую ладонь. — Можно просто Батька.

— Да, — кивнул я, — встречались, но представлены не были. Так чем могу быть полезен?

На этот раз высокий бородач был одет в свободный свитер и чёрные джинсы, бородатое лицо его казалось властным, тяжёлые седоватые кудри словно выкованы из нечищеного серебра, а в уголках губ блуждала насмешка.

— Александр, мы тут слегка… не сошлись во мнении с вашим уважаемым начальством. Так вот, не могли бы вы послужить арбитром в нашем споре?

— Пожалуйста, но смотря о чём речь.

— Я настаивал в разговоре, что у меня в музее лучший специалист по истории искусств за все эти годы, — торопливо пояснил шеф, — а наш гость…

— Предлагает небольшую игру, — перехватил инициативу Мореманов, разворачивая ко мне директорский ноутбук. — Взгляни, что ты можешь рассказать об этом полотне?

На экране красовалась репродукция картины «Прощание Пушкина с морем».

— Ну, не слишком много. Впрочем, эта вещь имеет свою историю, — уверенно начал я, не совсем понимая, к чему всё идёт. — Мы видим великого поэта Александра Сергеевича Пушкина на камнях, во время шторма. Пушкин был в Крыму и любил его. Якобы именно в тот момент, что изображён на картине, он сочиняет свои бессмертные строки: «Прощай,