Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

О.

Вот даже интересно стало.

— За мной следят, — пробормотала я себе под нос.

Никто не ответил.

И от этого внутри неприятно кольнуло.

Ну да.

В голове уже было тихо.

Я стиснула челюсти.

Плевать. Справлюсь сама.

Телефон завибрировал в кармане.

Я достала его, глянула на экран и чуть не остановилась.

Папа.

Вот так.

Очень вовремя.

Или очень не вовремя.

Я ответила сразу.

— Да?

— Лиза, у тебя все в порядке?

Голос у него был напряженный.

Слишком.

И вот тут все сошлось.

Слежка.

Машина.

Эти двое.

Телефонный звонок в нужный момент.

Я даже усмехнулась.

— Это ты за мной хвост прицепил?

Пауза.

— Что?

— Пап, не прикидывайся. Двое. Один у темной машины, другой слишком старательно делает вид, что просто гуляет. Передай своим людям, что они смотрятся не “незаметно”, а как будто вышли из плохого кино про охрану бизнесмена.

В трубке стало очень тихо.

А потом отец выдохнул так, будто ему резко стало и легче, и хуже одновременно.

— Ты... давно их заметила?

— Минуты три назад. Но если честно, я только сейчас внимательно посмотрела.

— Понятно.

Я медленно пошла дальше, не выпуская из вида “просто прохожего”. Тот, между прочим, теперь тоже уже заметил, что замечен, и выглядел слегка обескураженным. Молодец. Пусть тоже немного понервничает.

— Пап, — сказала я. — А теперь ты мне очень спокойно объяснишь, почему за мной кто-то ходит.

Он молчал секунды две.

Потом:

— Потому что я волнуюсь за тебя.

— Это не ответ.

— Но это правда.

Я прикрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

И ведь не врет же. Просто, как обычно, выбирает ту часть правды, которой проще всего прикрыться.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда я тоже скажу правду. Меня это уже не раздражает. Наоборот. Оставь их. Только пусть перестанут изображать взрослых дядек из плохого сериала. Пусть, не знаю, снимут квартиру напротив, прикинутся студентами, заведут себе жизненные интересы. А то подозрительно.

За спиной у машины один из наблюдателей чуть заметно дернулся.

Кажется, услышал.

Прекрасно.

Пусть знает, что я не слепая.

— Что у тебя случилось? — спросил отец уже совсем другим тоном.

Вот.

Вот и оно.

Тот самый вопрос, на который у меня не было короткого ответа.

Я остановилась.

Посмотрела на темнеющее небо.

На мокрый асфальт.

На людей, торопящихся домой.

И вдруг поняла, что сейчас у меня два мира, два типа опасности и два человека, которые знают явно больше, чем я. Один сидит в Игре и бесит меня благородной отстраненностью. Второй — в реальности, и я почти ничего не понимаю о его связи с тем, во что сама влезла.

— Пап, — сказала я тихо. — Ты знаешь, что такое Игра?

На этот раз в трубке не просто стало тихо.

Воздух будто умер.

А потом отец очень медленно спросил:

— Откуда ты знаешь про нее?

У меня внутри все похолодело.

А за спиной, у темной машины, оба “случайных прохожих” вдруг стали мне совсем неинтересны.

Потому что настоящий вопрос был уже не в том, кто за мной следит. А в том, почему мой отец так отреагировал на слово, которое должно было быть самым обычным, ведь мало ли какие игры существуют на свете?

Я сделала вдох.

И ответила честно:

— Потому что я там была.

Глава 14. Обычно я была… обычная

После моих слов отец ответил далеко не сразу. И это было гораздо хуже, чем если бы он начал кричать и ругаться. Хуже мата. Хуже любого “что за бред ты несешь”.

Потому что, когда человек молчит так долго, ты очень четко понимаешь: он не подбирает слова. Он лихорадочно пересобирает весь мир у себя в голове, пытаясь понять, как сделать вид, что не в курсе, если ты уже попала пальцем прямо в болевую точку.

Я медленно пошла дальше по улице. Не то чтобы я хотела куда-то конкретно прийти. Просто останавливаться сейчас казалось опасным. Слишком много было внутри. А когда внутри слишком много, лучше двигаться. Иначе накроет.

— Пап? — позвала я, не дождавшись ответа.

Он шумно выдохнул.

— Где ты сейчас?

— Возле колледжа.

— Ты одна?

Я машинально обернулась на двоих “случайных” типов и почти улыбнулась.

— Нет. Но это, видимо, ты уже и сам знаешь.

Он проигнорировал шпильку.

— Садись в машину к ребятам и поезжай домой. Я буду у тебя через несколько часов.

— Что? Нет.

— Да.

— Пап, у меня вообще-то тоже есть право голоса!

— Лиза.

Вот этим тоном он редко со мной говорил. Совсем редко. Не потому что не умел быть жестким, а потому что обычно выбирал другой способ — деньги, организацию и решение задач, присутствие, словно за кадром. А тут в голосе вдруг проступило что-то старое. Отцовское. Настоящее. Такое, от чего в детстве хотелось спорить, а потом вдруг почему-то не получалось.

— Лиза, — повторил он уже спокойнее, но от этого только хуже. — Сейчас ты делаешь ровно то, что я скажу. Садишься в машину и едешь домой. Ты меня поняла?

Я стиснула зубы.

Очень хотелось рявкнуть что-нибудь вроде “мне не пять лет”.

Но, во-первых, это было бы по-детски. Во-вторых, я и так уже чувствовала, что он на пределе. А в-третьих... в-третьих мне тоже было страшно. И спорить сейчас только ради спора казалось редкой формой идиотизма даже по моим меркам.

— Хорошо, — сказала я сухо. — Но только домой. Без фокусов, без “отвезем в безопасное место”, без врачей, психологов и прочей чуши.

— Домой, — коротко подтвердил он.

— И ты мне все расскажешь.

Пауза.

— Да.

Не “постараюсь”, не “когда увидимся”, не “не по телефону”.

Просто “да”.

У меня по спине прошел холодок.

Вот теперь стало по-настоящему интересно. И по-настоящему мерзко. Потому что если отец, который всю жизнь предпочитал не договаривать, сейчас так легко согласился, значит, дело реально плохо.

Я убрала телефон от уха и посмотрела на парня у машины.

Тот уже перестал делать вид, будто его очень увлекает собственный экран. И смотрел теперь прямо. Неловко. Виновато. Молодой. Младше, чем я сначала решила. Лет двадцать пять, может. В дорогой куртке, слишком приличных ботинках и с лицом человека, который не рассчитывал, что “объект наблюдения” сам подойдет и вежливо попросит его быть менее подозрительным.

Я вздохнула.

— Ну что, — сказала я, подходя ближе. — Будем знакомы или продолжим притворяться, что вы тут совершенно случайно уже второй час романтично гуляете вокруг моего колледжа?

Он заметно смутился.

Вот так-то лучше.

— Простите, — сказал он. — Мы...

— Да-да, “по поручению”, “для вашей безопасности”, “мы не хотели вас беспокоить”. Слышала, знаю, ценю.