Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

Так и осталась сидеть одна.

Чайник закипел.

Я выключила его, даже не налив себе ничего.

Села на кухонный стул.

И стала ждать.

Отца.

Ответов.

И, наверное, еще кое-чего, в чем себе не хотелось признаваться.

Потому что при всей важности этого разговора, при всей злости, тревоге и любопытстве, одна мысль все равно не отпускала меня ни на секунду: как там сейчас Дмитрий?

Глупо, да?

Очень.

Но после часов, после карты и этого дурацкого “ты нужна ему” я вдруг слишком ясно поняла: в Игре меня теперь тоже ждут. Не образно. Реально. И, возможно, прямо сейчас там сидит светловолосый псих и злится, что я слишком долго не возвращаюсь.

Меня от этой мысли будто дернуло.

Неправильно я реагирую на него. Слишком быстро приняла помощь. Слишком... привычно.

Я резко встала и подошла к окну.

Внизу, у машины, действительно дежурили Илья с Денисом. Один курил, второй говорил по телефону. Нормальная картинка. Земная. Настолько, что почти больно.

Звонок в дверь раздался через три часа сорок минут.

Я даже не вздрогнула.

Просто очень медленно пошла открывать.

Потому что уже знала: вот сейчас все станет еще хуже.

Глава 15. Разговор с прошлым

Я открыла дверь и первое, что подумала: как же много времени прошло, что папа постарел.

Не в смысле — совсем старик. Нет. Папа все еще выглядел хорошо. Дорогая куртка, рубашка без единой складочки, часы на запястье, запах дороги, самолета, какого-то слишком взрослого мужского парфюма. Но лицо... Лицо было усталым. И очень напряженным. Как будто он не к дочери ехал, а летел на пожар. И до конца не был уверен, что его встретит не пепелище.

Мы замерли. Я — на пороге. Он — в полушаге от меня.

И в эти несколько мгновений я вдруг увидела все сразу: и того папу, который катал меня на санках, и того, который уехал “по делам”, и того, что откупался деньгами и подарками, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы. И этого — нового, поседевшего у висков, с таким взглядом, будто он уже успел меня потерять, а теперь не верит, что нашел.

Даже неловко как-то…

— Лиза... — только и выдохнул он.

А потом просто обнял меня. Крепко. Слишком крепко. Я охнула, теряя воздух.

— Пап, ты меня сейчас сломаешь! — сдавленно просипела я, впрочем не пытаясь выбраться из объятий.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

Внимательно. Глаза в глаза. Он скользил взглядом по мне, словно проверяя, целая ли? Живая? И это было так не похоже на наши обычные разговоры, что внутри у меня что-то болезненно сжалось.

— Ты ранена? — спросил он тихо.

Я машинально коснулась груди. Там, где в подмире была пуля.

Здесь, в реальности, ничего не болело. Только фантомно ныло воспоминание о боли, как если бы тело еще не до конца определилось, ранено оно или показалось. Я покачала головой.

— Не здесь.

Он замер. Застыл статуей. И тогда я поняла, что человек передо мной действительно понял, что значит “не здесь”.

Жутковато, между прочим.

— Заходи, — сказала я и сама отошла в сторону. — Раз уж ты все равно прилетел ломать мне вечер.

— Я прилетел не ломать, — глухо ответил он.

— А что тогда? Склеивать? Не смеши, пап.

Он ничего не сказал.

Снял обувь, прошел в квартиру, остановился посреди комнаты и снова как-то слишком цепко оглядел все вокруг. Да уж, ведет себя не как гость, а как тот, кто ищет угрозу, или следы угрозы. Или то и другое.

— На кухню, — сказала я. — Разговаривать будем там. И без “потом”, без “ты еще маленькая”, и без “тебе лучше не знать”. Потому что я и так уже слишком много узнала, а сил на твои недомолвки у меня сейчас нет.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Вот простохорошо. Плохой знак.

Я села за стол. Он — напротив. Некоторое время мы оба молчали. Я взяла кружку, потом отставила. Он сцепил руки, потом расцепил. Пальцы у него, кстати, дрожали. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. Я вообще замечала сейчас пространство кусками, картинками.

Странно видеть, как дрожат руки у человека, которого в детстве я считала почти всемогущим.

— Ну? — спросила я первой. — Начнем с простого. Ты знал про Игру.

Не вопрос. Факт, от которого не увернуться. Слишком уж очевидно.

Он посмотрел мне прямо в глаза и кивнул.

— Да.

Холодный комок свернулся под ребрами. Я, конечно готова была услышать подтверждение, или мне так казалось, но все равно… одно дело — подозревать, и совсем другое — получить в лоб простое короткое слово, которое тут же ломает половину знакомого прошлого.

— Давно?

— Несколько лет.

— До того, как я туда попала?

— Да.

Я выдохнула сквозь зубы. Уже замечательно. Еще одно “да” доломало вторую половину.

— Насколько много ты знал?

Он замялся. О, как я ненавижу вот это его выражение лица! Будто он мысленно достает из внутреннего сейфа слова и решает, какие из них мне выдать. Не сегодня, пап. Не в этот раз.

— Не делай так, — попросила я тихо.

— Как?

— Как будто ты сейчас снова выбираешь удобную для тебя правду, расскажешь ее кусками, перемешав с ложью и недомолвками. Я уже взрослая, пришлось стать взрослой. Говори прямо.

Он опустил взгляд на свои руки. Потом медленно произнес:

— Я знал, что существует проект, который между собой называли Игрой. Я знал, что это не просто программа и не просто развлечение — это изначально было чем-то большим, что никто до сих пор не создавал. Я знал, что люди, подключенные к ней, не всегда могут выйти. И что часть из них... умирала. В реальности.

Я сидела неподвижно. Только ногти впились в ладонь. Острая но не сильная боль помогала держаться. Чтобы не заорать раньше времени.

— И ты молчал, — сказала я.

— Да.

— И ты знал, что меня могут туда затянуть.

— Я делал все, чтобы этого не случилось! — вскинул он сердитый взгляд.

— Значит плохо делал!

Последнее вырвалось громче, чем я хотела. Да кого я обманываю? Именно так я и хотела. Громко. Прямо. Чтобы резануло по сердцу. Я некрасиво била по больному.

Папа вздрогнул.

Едва заметно.

Но этого хватило, чтобы я почувствовала себя сволочью. И тут же — еще большей сволочью — разозлилась на это чувство. Потому что нет. Сегодня не я тут виноватая девочка! Сегодня у меня есть право злиться.

— Прости, — выдохнул он.

От этого стало только хуже.

Потому что я не была готова к извинениям.