Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

реальности все было на месте. Почти стабильно. Почти управляемо. Но мне нужна была Игра. Потому что если сервер действительно снова проснулся, если письма уже ушли, то там это должно быть видно быстрее. Или глубже. Или хоть как-нибудь.

И значит, нужен был Дмитрий.

Как же меня бесит, что я уже мысленно научилась формулировать “мне нужен Дмитрий” без внутреннего зубовного скрежета. Очень плохая тенденция. Так на так, я вообще-то его когда-то убивать собиралась.

— Пап, — сказала я, не оборачиваясь. — Если я сейчас опять уйду туда, а ты в это время поедешь на склад — мы сможем работать параллельно.

— Нет.

Я медленно повернулась.

— Что значит “нет”?

— Это значит — нет. Ты только что сама сказала, что там время идет иначе. Ты не знаешь, насколько тебя затянет, насколько быстро ты вернешься, что с тобой будет, если что-то пойдет не так.

— А если я не уйду туда, мы будем как слепые котята! — сорвалась я. — Ты поедешь в какой-то мертвый вычислительный сарай с людьми, которые даже не знают, что именно ищут! А там, если я права, там кусок Игры! Или этот ваш узел! Или вообще дверь! И что тогда?

— Тогда я сначала увижу это своими глазами! — рявкнул он в ответ. — А ты не будешь снова рисковать собой, не понимая, куда именно лезешь!

Мы замолчали оба.

От неожиданности.

Потому что кричать друг на друга — одно. Но кричать вот так, с одинаковой яростью и одинаковым страхом, — это уже слишком похоже на прежних нас. И это было уже слишком для нас нынешних.

— Прекрасно, — процедила я. — Это значит, что ты сейчас решаешь, а я молча слушаюсь?

— Нет. — Он провел рукой по лицу. — Это значит, что я пытаюсь не дать тебе сорваться в ту же секунду, как только мы получили тревогу.

Я села на подоконник.

Плевать уже на все.

На правила, на приличия, на то, что “сидеть на подоконнике опасно”. После Игры это вообще звучит как издевательство.

— Хорошо, — сказала я уже ровнее. — Тогда быстро. У нас есть вариант без “либо туда, либо сюда”. Я зайду в Игру не надолго. Только проверить карту, отклик, сигналы. Никаких переходов, никаких вылазок. Просто информация. И сразу назад. Ты в это время собираешься и мы поедем на склад. Как только у тебя появляются новые данные — мы сверяемся.

Он смотрел на меня молча. Слишком долго для простой паузы. Потом спросил:

— Ты можешь гарантировать, что не сорвешься там, если увидишь что-то плохое?

Ух.

Вот это уже был хороший удар.

Потому что гарантий я не могла дать даже самой себе. Не с детьми. Не с приглашениями. Не после всего. Если я увижу, что кого-то уже затянуло, и пойму, что у меня есть хотя бы призрачный шанс помочь — я рвану. Конечно рвану. В этом и вся проблема.

Я отвела взгляд.

Папа тихо цокнул.

— Я так и думал.

Телефон на столе коротко звякнул. Отец взял его первым. Посмотрел сообщение. И сразу переслал мне.

Я открыла. Три адреса. Один — почти центр города, обычная квартира в старой пятиэтажке. Девочка, четырнадцать лет. Второй — частный дом в пригороде. Мальчик, двенадцать лет. Третий...

Третий заставил меня замереть. Адрес был в том же районе, где находился старый узел. Склад. Промзона. И никакого имени. Только пустая строка, техническая пометка и статус “не верифицирован”.

Очень нехорошо.

— Что это? — спросила я.

Папа подошел ближе.

Нахмурился.

— Не знаю.

— Нет. Это как раз знаешь. Просто не хочешь сказать.

Он качнул головой.

— Я действительно не знаю, кто там. Но если адрес совпадает с активным сервером...

— То приглашение ушло не только наружу, — договорила я. — Оно пришло и внутрь, в Игру. Но как это возможно и зачем?

Мы оба посмотрели друг на друга.

И в этот момент я вдруг поняла, что это значит.

Если внутри узла уже кто-то есть, если там кто-то “не верифицирован”, если это не ребенок с обычной электронной почтой, заведенной почти от балды, а внутренний адрес... то это уже не просто ловушка. Это кто-то, кто работает с Игрой изнутри. Или живет рядом с узлом. Или застрял в нем. Или...

Нет.

Стоп.

Слишком много “или”.

Но одно я знала точно: мы похоже совершенно случайно наступили на чей-то хвост.

— Я все равно иду туда, — сказала я.

— Лиза.

— Да не физически! — рявкнула я. — Пока нет! В Игру! Мне нужно увидеть карту! Я должна понять, откуда именно они все отправляют! Ты же сам слышишь, тут уже что-то не так!

Он смотрел на меня тяжело. Устало. И, кажется, уже почти соглашаясь. Просто потому, что выбора-то и не было. Мы оба это понимали.

— Пятнадцать минут, — сказал он наконец.

— Что?

— В Игре. Пятнадцать минут по времени реальности. Не больше. Потом ты возвращаешься, рассказываешь мне все, что увидела, и только после этого мы вместе решаем, что делать дальше.

Я хотела поспорить, но не стала.

Сейчас это было уже хоть что-то. И это был максимум из того, что он мог сейчас мне отдать без боя.

— Хорошо.

— И еще.

— Ну что еще?

— Не геройствуй понапрасну.

Я закатила глаза.

— Пап, ну вот что ты сейчас хочешь услышать? “Конечно, не буду”? Ты же сам знаешь, что это плохая просьба. Что я не смогу обещать.

— Я все равно должен был сказать.

— А я все равно должна была закатить глаза.

На секунду в его лице мелькнуло что-то живое и знакомое, что-то из детства. Будто мы опять разговариваем не как люди, между которыми стоит целая виртуальная реальность, а как отец и дочь, которые оба слишком одинаковы в своем упрямстве.

Но ощущение мелькнуло — и пропало.

— Ладно, — сказал он. — Ложись. Я буду здесь.

— Не надо смотреть так, будто я сейчас умру.

— Я и не смотрю так.

— Врешь.

— Да.

Вот тут я чуть не улыбнулась. Чуть-чуть. Потом пошла в комнату. Кровать была застелена с утра. Обычная. Домашняя. Настоящая. Я села на край и вдруг поймала себя на том, что боюсь лечь.

Потому что сон больше не отдых. Сон теперь — дверь. А за дверью карта, трон, часы, дети, узел, Дмитрий и, возможно, очередная причина опять не вернуться вовремя.

Я легла.

Закрыла глаза.

Сосчитала до трех.

Ничего.

До пяти.

До семи.

И вот только на этом чертовом “семь” меня наконец потянуло.

Так резко, как будто кто-то снизу дернул за нити.

Темнота.

Воздух.

Провал.

Я открыла глаза уже в замке.

И первое, что услышала, был знакомый, очень