Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

— Ты там был? — спросила я.

На секунду он отвернулся.

— Не совсем.

— Это не ответ.

— Другого не будет, — сухо сказал он. — Потом расскажу. Когда-нибудь. Если выживем.

Ну конечно. Когда же еще, как не потом.

Ладно.

Плевать.

Потом — значит потом.

— Хорошо. Тогда ты идешь со мной.

Он дернул головой в мою сторону, будто не сразу поверил, что я вслух озвучила эту очевидную вещь.

— Да.

— Это не вопрос.

— Значит хватит обсуждать его.

— О, прекрасно. Хоть где-то у нас единое мнение.

Я потянулась к карте.

Пальцы легли на светящийся контур Мнемозины. Мир под ладонью оказался не просто теплым. Он словно дышал. Пульсировал. Отдавался в руку слабым дрожанием, как живое горло под пальцами. Ужасно. Потрясающе. Совсем в духе Игры.

Я закрыла глаза.

Сосредоточилась.

На слове “открыть”. На переходе. На том, что мне нужен вход. На том, что у нас нет времени.

Под пальцами что-то щелкнуло. Не в карте — во мне самой. Как будто я нащупала правильный угол мысли — очередная Игровая штука, осознанно понять которые мне всегда было сложно, но всегда же и получалось, интуитивно. Свет под рукой резко разошелся в стороны, по столу пробежали тонкие золотые линии, потом они вспыхнули ярче и потянулись в воздух, собираясь в узкий высокий разрез прямо перед нами.

Похоже на дверной проем. Только без двери, без рамы — просто вертикальная трещина, сквозь которую было видно нечто серо-белое, дрожащее, как воздух над раскаленным асфальтом.

— Ненавижу эффекты, — пробормотала я.

— А я ненавижу, когда ты лезешь первой, — ответил Дмитрий.

И, конечно же, сам шагнул в переход первым. Я даже не удивилась. Просто фыркнула и пошла следом.

* * *

Холод.

Первое, что я почувствовала, был холод.

Не ледяной. Не зимний. А такой, как в старых пустых зданиях, когда стены сухие, воздух не промозглый, а тебя все равно пробирает до позвоночника. Как будто место давно отвыкло от живых людей.

Я открыла глаза.

И несколько секунд просто стояла.

Потому что впереди был школьный коридор.

Обычный.

Длинный.

С зеленой краской на нижней половине стен, белой побелкой сверху, облупившимися подоконниками, мутными стеклами в дверях и серым линолеумом, который в детстве почему-то всегда казался вечным. Пахло пылью, мокрой тряпкой, мелом и чем-то еще неуловимо знакомым.

Я замерла. Но не потому что испугалась. Просто я узнала. Это была моя школа. Не колледж и не какая-то выдумка, собранная из воспоминаний. Это было нечто родное, старое, нечто из детства.

Моя старая школа.

Тот самый второй этаж, где возле кабинета литературы скрипела половица, а около окна всегда дуло. Господи... даже трещина на стене возле пожарного щита была на месте.

Меня качнуло. Совсем чуть-чуть. Словно на миг закружилась голова.

Я хорошо помнила, что говорил Дмитрий. Не доверять первым картинкам. Не залипать. Не застревать.

Но Игре, видимо, было глубоко плевать на все мои намерения. Она знала, куда бить. Старая школа — это же почти безобидно. Даже уютно, почти мило. Ностальгия. Тот тип памяти, который не вызывает мгновенного ужаса, а наоборот, тянет в себя тихо. Почти ласково. И казалось бы, совершенно безобидно. Мол, посмотри, Лиз, ну чего ты напряглась? Это же просто коридор. Просто детство. Просто жизнь, где все еще можно переживать только из-за контрольной или чужой насмешки.

Вот именно поэтому это и было опасно.

— Лиз.

Голос Дмитрия прозвучал очень близко.

Я резко повернула голову.

Он стоял справа, в паре шагов, и тоже оглядывался — но без всякой ностальгии. Собранно. Чуждо для этого воспоминания. Почти зло.

— Даже не думай, — сказал он.

— Я и не...

— Врешь. Ты же уже почти туда шагнула.

Я посмотрела вниз.

И правда. Нога была чуть занесена вперед. Еще полсекунды — и я бы пошла по коридору, как по своему прошлому.

Фу.

— Ну и мерзость, — пробормотала я, отступая обратно.

— Мнемозина, — сухо отозвался он. — Тут все так.

Он выглядел бледнее обычного.

Это я отметила сразу.

Слишком светлая кожа, слишком сжатая линия губ, слишком напряженный взгляд. Значит, и его здесь что-то цепляло. Просто не мое воспоминание. Свое.

— Ты в порядке? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Он моргнул. Уставился на меня так, будто я сейчас спросила у змеи, не холодно ли ей. Потом коротко ответил:

— Пока да.

“Пока” в его исполнении звучало почти так же, как у меня обычно “если выживем — посмотрим”.

Коридор впереди был пуст. Слишком пуст. И неестественно тих. Ни шагов, ни голосов, ни детского шума — ничего. Только свет из окон, слишком белый, слишком зимний, хотя никакой зимы там, по идее, не было.

Я сосредоточилась.

— Нам нужно найти точки.

— Уже ищу.

Он прикрыл глаза.

На секунду.

Потом поморщился, будто от головной боли.

— Одна — прямо здесь. Глубже в этом игровом слое. Вторая где-то рядом, но ее носит по мирам. Третья почти потеряна — она уже не совсем в Игре.

— Что значит “не в Игре”? — спросила я и тут же почувствовала, как воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.

Тень на стекле.

Шорох.

Чужой смех.

Я резко обернулась. В конце коридора кто-то стоял.

Мальчик.

Невысокий. Худой. В школьной форме — той старой, еще с жилеткой и белой рубашкой. Черные волосы. Опущенная голова. И как-то сразу ясно стало: это не тот ребенок из реальности, которого я ищу. И вообще не ребенок. Просто образ из памяти.

— Не смотри долго, — тихо сказал Дмитрий.

Поздно. Мальчик поднял голову. И я увидела свои глаза.

Мои. Серо-зеленые. Только на чужом лице. Меня брезгливо передернуло.

— Фу, жуть какая! — выдохнула я. — Да ты издеваешься...

Мальчик улыбнулся. И голос у него тоже был мой, когда он заговорил. Детский, только с каким-то неправильным эхом внутри.

— Ты опоздала, Лиз.

У меня по спине мурашки прошлись ледяным маршем.

— Не разговаривай с ним, — бросил Дмитрий.

— Я и не собиралась.

— Ты уже начала.

— Да хватит тебе...

— Лиз.

Он сказал это так, что я заткнулась.

Хорошо.

Потому что еще секунда, и я бы действительно спросила у подделки, о чем она. Просто потому, что меня это бесит — а когда меня что-то бесит, я часто делаю глупости просто из принципа. Плохая черта характера, да, я знаю.

Мальчик тем временем склонил голову набок.

— Ты же хотела домой, — сказал он моим голосом. — Вот и дом. Вот школа. Вот жизнь до всего этого. Пойдем.

— Иди к черту, — огрызнулась я.

Он рассмеялся. Тихо.