Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Приступ ярости схлынул так же внезапно, как и накатил, оставив после себя лишь мерзкий привкус бессилия. Я повернул все пластинки на два деления влево, сунул шкатулку в дорожную сумку и подошел к Берте. Подхватил девушку на руки, шагнул от стола и сипло охнул из-за боли в ребрах.

Ничего, выдюжу!

И в самом деле — то ли из-за разошедшейся по телу скверны, то ли из-за бурлившего в крови азарта до черного входа добрался без особых проблем. Но вот дальше… дальше с бесчувственной девушкой на руках далеко не уйти.

А потому, оставив Берту в кустах, подобрался к конюшне и бесшумно проскользнул внутрь. Подметавший пол конюх ничего не почувствовал. Просто неожиданно оказался на полу с перерезанной шеей, несколько раз дернулся и умер.

Я оттащил тело к стене и перенес Берту в уже заложенную для маркиза карету. Потом кустами прокрался к воротам, распахнул дверь будки и заколол подремывавшего у крохотного окошка сторожа.

Вот так буднично — аж самому противно стало.

Хотя, в Бездну им и дорога. Не могли ведь о грешках хозяина не догадываться.

Бегом вернулся на конюшню, вывел лошадей во двор и, разведя створки ворот, с невозмутимым видом уселся на козлы.

Н-но, пошли, родимые!

Они и пошли. А потом побежали. И мы покатили, покатили, покатили по улицам города. Но спокойней на душе от этого не стало. Вроде радоваться должен, что живым ноги унес, а самого от ужаса колотит. Еще и промеж лопаток так и зудит, будто чужой взгляд спину колет.

Я даже несколько раз оглянулся, но никого подозрительного не заметил. Оно и немудрено: ушлого топтуна так просто не срисовать. А если их целая команда работает, и вовсе дело швах.

Отогнав карету в не самый респектабельный район, где не имеют обыкновения лезть в чужие дела, если сам нарываться не станешь, я перебрался к Берте и принялся тормошить ее за плечо. Никакого эффекта.

Перекрыл ладонью рот, сдавил пальцами ноздри и, поражаясь, сколь холодной и неживой кажется на ощупь кожа, принялся ждать. Раз, два, три…

При счете «девятнадцать» глаза циркачки распахнулись, она задергалась, пытаясь вырваться из моей хватки, и я перестал сжимать девичий нос. А вот руку ото рта не убрал и правильно сделал — слишком уж безумный оказался у Берты взгляд. Как пить дать всю улицу бы своим визгом переполошила! А нам еще только внимания стражников не хватало. И так сильно рискуем, в ворованной карете разъезжая.

Едва не схлопотав по лицу ногтями, я прижал циркачку к сиденью и отвесил крепкую затрещину.

— Берта, очнись!

— Себастьян? — охнула девушка, у которой наконец прояснилось в глазах. — Где мы?!

— В заднице, — лаконично ответил я. — Идти сможешь?

— Не знаю. Ноги будто ватные. И лица совсем не чувствую.

— Сможешь или нет?!

— Не знаю! Что происходит?!

— Потом, — отмахнулся я и выбрался из кареты. Чужой взгляд не отпускал, и ощущение слежки просто сводило с ума.

Оглядев улицу, я взмахом руки подозвал с интересом пялившегося на карету местного обитателя, одетого хоть и скромно, но опрятно.

— Эй ты, ходь сюды!

— Чего угодно, вашей милости? — не без колебания подошел мужичок и легонько поклонился, не зная, с кем имеет дело. С кучером? Слугой? Жуликом каким?

— Монету сшибить хочешь?

— Завсегда, завсегда, — обрадовался прохожий. — А что делать надобно?

— Мне тут с дамой уединиться надо, пока хозяин по делам отбыл. А на месте стоять нельзя, — я указал на синяки под глазами, — не прибуду вовремя на место, опять вздует. Отвезешь нас, отвалю пару реалов.

— Идет! — Мужичок поспешно взобрался на козлы и протянул руку. — Только половину, чур, вперед.

— С лошадьми-то управишься? — засомневался я, доставая из кошеля монету.

— Еще спрашиваете! Конечно, справлюсь!

Я швырнул ему реал и распорядился:

— Езжай к скверу Святой Майи, что по дороге в порт. И стучи, как приедем, понял?

— Чего не понять? — ухмыльнулся мужичок и взмахнул вожжами.

Лошади тронулись с места, я захлопнул дверцу и уселся рядом с Бертой.

— Что с тобой? — только тут разглядела она мои синяки.

— Неважно, — поморщился я. — Рассказывай, что в «Старом рыцаре» случилось.

— Но…

— У нас мало времени. Не тяни!

Растиравшая лицо девушка ожгла меня раздраженным взглядом и отвернулась.

— Я плохо помню, — призналась она. — Туда вломились какие-то головорезы и схлестнулись с громилами Валентина. Мы с Марком бросились к черному ходу, там нас и скрутили.

— Гуго? Дрозд?

— Не знаю. Нас сразу в карету затолкали и увезли. Там еще пожар был, знаешь?

— Бесов праздник! — выругался я.

И как в таких условиях планы строить? Никакой определенности!

Захватили Гуго и Валентина или нет? Живы ли они вообще?

Реально их вытащить?

Сплошные вопросы.

Ясно лишь одно — Марк крепко влип.

— Куда вас отвезли? — выбросив из головы посторонние мысли, спросил я.

— Не знаю, — помотала головой Берта. — Повязку с глаз уже в каком-то подвале сняли. Но слишком там обветшало все для тюрьмы. Какой-то заброшенный дом, не иначе.

Потайной отстойник для задержанных? Очень интересно. Еще б теперь выйти на него…

— Дальше что?

— Сразу на допрос потащили. О тебе спрашивали. Где скрываться можешь, с кем связь поддерживал.

— А о том бесноватом в доходном доме? Спрашивали, кто о нем проболтался?

— Нет, только о тебе.

— Кто допрашивал? — Я выглянул в окошко и вернул занавеску на место. Рано.

— Думаешь, они представились? Но дядьки серьезные были. — Берта поежилась. — Очень серьезные.

— Ну и что ты?

— Я дурочкой прикинулась, а они даже бить не стали. Просто вдруг как отрезало, и только утром уже в тот дом отвезли…

Просто отрезало? Да нет — не просто. Выходит, кто-то сломался. Кто-то все рассказал. Но почему не спрашивали о бесноватом? Вот в чем вопрос. Неужели свои языком трепанули? Или донесение перехватили?

— А с тобой-то что приключилось?

— Нарвался, когда в кабак возвращался.

Я откинулся на спинку и неожиданно ощутил жуткую усталость. Избитое тело налилось свинцом, и незамедлительно заныли полученные вчерашней ночью побои.

Но нельзя расслабляться, нельзя.

— А как узнал, где меня найти? — нахмурилась Берта.

— Птичка на хвосте принесла, — хмыкнул я и, не желая продолжать разговор, приоткрыл дверь и высунулся наружу. Постучал по крыше кареты, привлекая внимание мужичонки на козлах, и распорядился: — Тут напрямки, через арку езжай, а то встанем!

И в самом деле — дорога впереди пошла в горку и тащившиеся в попутном направлении тяжело груженные телеги начали сбавлять ход. Кучер только кивнул и направил лошадей в проулок.

— Сейчас иди в Старый Жемчужный переулок, найдешь там