Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

таверне, припомнил тоже. А еще — подспудное стремление сигануть из окна или с моста, дикий страх перед зеркалами, ночные кошмары и липкий, лишающий воли ужас.

Припомнил — и без колебаний оборвал протянувшуюся к потустороннему отродью нить скверны.

Сдохни, тварь!

Но вобравшее в себя чужие жизни порождение Бездны и не подумало развеиваться! Одним движением оно распотрошило последнего охранника и развернулось ко мне.

И пусть у твари не было глаз — да у нее и головы-то не было! — взор потустороннего существа ожег столь яростной ненавистью, что враз встали дыбом волосы. А потом по зданию пронесся жуткий визг, заставивший задрожать и полопаться оконные стекла.

Я охнул и метнулся вверх по лестнице. Тварь — следом.

На втором пролете дорогу загородил какой-то мелкий чин, я рывком отправил его навстречу бесу и помчался дальше. Пронзительный крик за спиной тут же захлебнулся хриплым бульканьем, и страх придал новых сил. Захлопнув попавшуюся на пути решетку, я стремглав рванул по коридору.

Холодное железо пришлось порождению Бездны не по вкусу: от мощного удара прутья выгнулись, но не пропустили потустороннюю тварь дальше. И пока нечистый медленно просачивался на эту сторону, у меня появилось время запереть на засов усиленную стальными уголками дверь, сорвать со стены потухший факел и несколькими судорожными движениями намалевать на полу вписанный в круг пентакль. И только закончил выводить в центре символ Изначального Света, как брызнуло острыми щепками полотно.

Выругавшись, я заскочил в первый попавшийся кабинет с выходившими на улицу окнами, на которых, по счастью, не оказалось решеток, и под скрежет выламываемого засова выбросил на мостовую папку дознавателя. Следом выбрался на карниз сам, свесился вниз и разжал руки.

Падение на брусчатку болью отозвалось во всем теле, я кое-как поднялся с камней и заковылял прочь от здания ночной гвардии, но за спиной в воздух немедленно ввинтилась пронзительная трель свистка. Обернулся — вдогонку неслись в недобрый час оказавшиеся поблизости стражники.

Вот ведь!

И хуже того — из соседнего переулка выкатилась двуколка! Легко опередив тяжело переваливавшихся при беге дядек в кирасах и морионах, экипаж стремительно приближался, и буквально пару мгновений спустя нас разделяло всего лишь два десятка шагов. Готовясь сигануть в сторону, я оглянулся — и не поверил собственным глазам: на козлах сидела Берта.

— Прыгай! — заорала она.

Я поднатужился, одним махом заскочил в двуколку и без сил повалился на сиденье.

— Н-но! — Циркачка взмахнула вожжами, и мы пуще прежнего понеслись по узеньким улочкам Лираны. И если поначалу меня еще волновало, как бы девушка не заехала в тупик, то вскоре опасения развеялись без следа. Берта точно знала, что делала. И это немного даже пугало.

— Ты откуда здесь? — кое-как отдышавшись, прохрипел я.

— Следила, — без тени смущения призналась девушка. — Как чувствовала, что в неприятности влипнешь…

— А двуколка?

— Лучше не спрашивай.

Я и не стал. Просто откинулся на спинку и стиснул зубы, чтобы не замычать от боли — падение со второго этажа окончательно растрясло внутренности.

Девушка с сочувствием глянула на меня, но приставать с расспросами не стала. А потом стало уже не до разговоров: оторвавшись от погони, мы загнали двуколку в один из глухих переулков и ушли дворами. Немного поплутали, счистили с моего камзола наиболее вызывающие пятна крови и отправились в Старый Жемчужный переулок.

Ничего другого мне просто в голову не пришло.

В снятой на чужое имя комнатушке я сразу повалился на заправленную постель, и попросил Берту:

— Вина!

Девушка задвинула засов и поморщилась:

— Разуться не мог?

— Сил нет, — признался я и сунул набитую рисунками папку под кровать.

— Хорошо вы, мужики, устроились, — проворчала циркачка, стягивая с меня ботинки, — никаких забот…

— Общеизвестный факт — женщины выносливей мужчин.

— Да что ты говоришь? — Берта распахнула буфет, наполнила из стоявшего там кувшина две кружки и присела на кровать. — Держи.

Я одним махом влил в себя вино, подавился, откашлялся и блаженно откинулся на подушку. Накатила расслабленность, и захотелось лишь одного — напиться и уснуть.

— Эй! — потормошила меня девушка. — Что делать будем?

— Ноги уносить, что еще?

— А остальные?

— Это уже не наша забота.

Путая следы, мы нашли время посетить почту, и в местное представительство банкирского дома «Стерлих и Грац» отправилась невинная на первый взгляд просьба об отсрочке платежа по кредиту. Только вот предназначалась она вовсе не клеркам, и уже завтра розысками Гуго, Валентина и Марка займутся все агенты стильгской Тайной службы в городе.

— Не наша?! — тут же взъелась на меня циркачка. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

— Окстись! — одернул я девушку и осторожно прикоснулся к здоровенной шишке на лбу. — Стоит нам только на улицу выйти, сразу повяжут!

— И что делать? — поежилась Берта и глотнула вина. — Что нам теперь делать?!

— Для начала — налей мне еще. — Морщась от боли, я стянул слишком узкий сюртук и выкинул его на пол. — Пару дней здесь переждем, потом попробуем на корабль сесть.

— Сюда не нагрянут? — Циркачка перетащила кувшин к кровати и уселась рядом со мной.

— Нет. Это не постоялый двор или доходный дом, просто хозяин таверны комнаты по знакомству сдает.

— А в порту разве ждать не будут?

Я хлебнул вина и задумался.

— Ну… — решил наконец, — проскочим. Армейская разведка и ночная гвардия меж собой не ладят. Одни шпики станут молодую девушку искать, другие — побитого парня. Не обоих сразу.

— А документы?

— Все есть.

Берта немного успокоилась и налила нам по новой, но даже после выпитой кружки вина на ее щеках так и не заиграл румянец. И лишь зеленые глазища немного оживляли превращенное в подобие гипсовой маски неподвижное лицо.

— Чего ты так на меня уставился? — заподозрила девушка неладное.

— Думаю, как тебя загримировать. Такую красавицу точно ни один стражник не пропустит.

— На себя посмотри. Придется ждать, пока синяки сойдут.

И порезы надо обработать.

— Посмотри на нижней полке комода.

Пока циркачка ходила за саквояжем с настойками и целебными бальзамами, я осушил кружку и дотянулся до кувшина, но тот оказался пуст. Вот ведь!

— Сильно болит? — спросила девушка, прикладывая примочку к порезанному уху.

— Уже нет.

Выпитое вино мягко шумело в голове, и ломота в теле постепенно сошла на нет. Завтра она вернется, но это будет только завтра. Не сегодня.

Обработав порезы и ссадины, Берта помогла мне стащить перепачканную кровью рубаху и покачала головой, изучая черневший на правом боку синяк.

— Ребра не сломаны?

— Нет, — отмахнулся я. — Слушай, в буфете бутыль с пахартским ромом стоит, тащи ее сюда.

— Похоже, ты настроен серьезно! — покачала головой девушка