Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

ее. Чувствовала ее липкий, соленый вкус на губах. В эту ночь я впервые убила осознанно. И я поняла, что Шань был прав. Я действительно начинала чувствовать этот мир, как зверь. И чтобы выжить в нем, мне придется стать самой опасной хищницей в этих горах.

Глава 18

Рассвет после бойни в ущелье был обманчиво прекрасен. Холодное горное солнце заливало скалы золотом, смывая ночные тени, но не могло смыть въевшийся в память запах крови. Мы покинули место засады еще до того, как первые лучи коснулись вершин, оставив за спиной два десятка тел на растерзание стервятникам. Это было жестоко, но необходимо. Мы не могли позволить себе тратить время на погребение врагов, рискуя оставить следы, которые могли бы навести на наш след.

Атмосфера в отряде неуловимо изменилась. Исчезла последняя тень снисходительности по отношению ко мне. Молчание гвардейцев стало другим. Если раньше это было молчание профессионалов, игнорирующих помеху, то теперь это было молчание воинов, признавших в своих рядах нового, непонятного, но, без сомнения, эффективного бойца. Когда мы делали короткий привал, чтобы сменить повязки на копытах лошадей, командир Лэй подошел ко мне. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на тропу впереди.

— Генерал не говорил мне, что ваши… таланты включают в себя тактическое планирование, — сказал он ровным голосом, в котором, однако, слышались новые нотки.

— Генерал много о чем не говорит, командир, — ответила я, проверяя крепление седельных сумок. — Он предпочитает, чтобы люди сами показывали, на что способны. Или на что не способны.

— Вы спасли нам жизнь. Всем нам, — он все-таки повернулся и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был прямым и честным. — Мои люди этого не забудут. И я тоже. Но это также значит, что враг теперь будет охотиться на вас с удвоенной силой. Вы — не просто обуза, которую нужно охранять. Вы — угроза, которую нужно устранить в первую очередь.

Я кивнула, принимая его слова как суровую, но необходимую правду.

— Я понимаю.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не понимаете. Вы не знаете, кто такие «Клинки Тени». Это не просто наемники. Это культ. Культ эффективности. Для них проваленное задание — это не просто потеря денег. Это оскорбление их профессиональной чести. Они не отступят и пришлют других. Лучших. Они будут учиться на ошибках своих предшественников. Они не попадутся в ту же ловушку дважды.

Его слова заставили холодок пробежать по моей спине. Я поняла, что наша победа в ущелье была лишь началом эскалации. Мы не отпугнули врага, а разозлили его.

Мы отправились в путь. Двигались медленно, постоянно меняя маршрут. Фэй и Шань, наши лучшие разведчики, уходили далеко вперед, возвращаясь с донесениями, которые становились все более тревожными. Мы находили следы. Не следы преследования, нет, следы присутствия. Свежее кострище, где огонь был потушен особым образом, чтобы не оставлять дыма. Сломанная ветка на дереве — условный знак, который Лэй опознал как один из сигналов наемников. Однажды мы нашли труп горного козла, убитого одним-единственным, идеально точным ударом тонкого клинка в сердце. «Они тренируются, — мрачно пояснил Лэй. — Поддерживают форму».

Враг был рядом. Невидимый, безмолвный, он шел параллельным курсом, наблюдая, изучая нас, выжидая удобного момента для удара. Это действовало на нервы хуже открытого боя. Напряжение висело в воздухе, заставляя каждого вздрагивать от малейшего шороха.

Именно в этой гнетущей атмосфере я начала по-настоящему понимать своих спутников. «Черная стража» не была безликой машиной для убийств. Каждый из них был личностью, со своей историей, вытравленной на лице морщинами и шрамами. Шань, молчаливый и надежный, оказался сыном кузнеца, который в юности сам ковал мечи, прежде чем взять один из них в руки. Он разбирался в металлах лучше любого алхимика, и вечерами, когда мы чистили оружие, он давал мне бесценные советы по уходу за моими новыми иглами. Фэй, юркий и быстрый, был сиротой из столичных трущоб, которого генерал лично спас от голодной смерти и воспитал как своего верного воина. Он умел читать следы, как я читала книги, и подражать голосам десятка разных птиц, используя это умение для подачи сигналов.

Я стала частью их молчаливого братства. Они делились со мной едой, поправляли мое снаряжение, учили меня вязать узлы, которые не развяжутся даже в бурю. А я делилась с ними тем, что умела. Я показала им, как находить съедобные коренья, о которых знала из книг. Я научила их делать из определенных трав мазь, которая снимала боль в натертых седлом мышцах. Я читала им по ночам звезды, рассказывая древние легенды о созвездиях, которые помогали не сбиться с пути. Мои знания, которые в столице были лишь элегантным развлечением, здесь, в диких землях, обрели реальную, жизненно важную ценность.

Мои отношения с командиром Лэем тоже перешли на новый уровень. Он перестал отдавать мне приказы. Он начал советоваться. Вечерами, склонившись над картой, мы вместе планировали маршрут на следующий день.

— Здесь узкий проход, — говорил он, указывая на точку на карте. — Идеальное место для засады. Но если мы пойдем в обход через плато, мы потеряем полдня и будем как на ладони.

— А что, если мы разделимся? — предложила я. — Основной отряд пойдет по плато, отвлекая на себя внимание. А небольшой отряд из трех-четырех человек, включая меня, проскользнет через ущелье под прикрытием этого маневра. Мы можем провести разведку и ударить им в тыл, если они действительно устроят засаду.

Он слушал меня внимательно, взвешивая каждое слово. Иногда он соглашался, иногда отвергал мои предложения, но всегда объяснял почему. «Слишком рискованно», «не хватит людей», «это не наш стиль ведения боя». Я училась у него военной тактике не по книгам, а на практике. А он, как мне казалось, учился у меня смотреть на ситуацию под другим углом, выходить за рамки привычных уставов.

Однажды ночью мы наткнулись на нечто, что заставило даже этих закаленных ветеранов похолодеть. Фэй нашел пещеру, скрытую за водопадом. Вход в нее был замаскирован, но не идеально, кто-то торопился. Внутри мы нашли следы лагеря. Но не боевого, а исследовательского. На грубом столе лежали инструменты, похожие на те, что были в подземелье. А на стенах… на стенах были рисунки. Десятки рисунков, сделанных углем. Это были копии символов из дневника астронома. И среди них — десятки вариаций той самой спирали. «Пожирателя».

— Они не просто ищут «Печать»,