Истинная ведьма - Евгения Ломанова

Залезла на сундук. Стала с силами собираться. Боль это ерунда, надо только ее в сторонку отодвинуть до поры до времени. И не такое терпеть приходилось. У меня только одна попытка была. Толкнуться, в ноженьки мои израненные силу направив и прыгнуть.

Только подготовилась. Глаза открыла, на ход смотрю. Но тут пыль мне в глаза посыпалась не весть откуда. Я отмахнулась, да пока проморгалась — слышу…

Крышка подполья с грохотом упала и мы с Васей остались в полной темноте.

Глава 16

Тишина и темнота полная. Будто в могиле сырой нас с котиком моим заперли. А чего это “будто”? Так оно и было! До крышки не добраться, через стены не пробиться. Ни одна живая душа не ведает, где мы и спасать не придет. Даже нечисти нас не найти — им в проклятый лес тоже ходу нет. Так и помрем тут и косточек наших белых не найдут.

— Вася, — позвала я, почуяв, что щас оглохну от грохота собственного сердца.

Ни он, ни я глотку рвать и вопить не стали. Так нас и послушают… Если вообще услышат. Уверена, что кот мои мысли разделял, от первой до последней.

“Не почуял я ничего, Яринушка”, — повинился мой котейка.

— Так и я тоже.

“Силы нету в том человеке, значится”.

— А лаз-то зачем тогда закрывать?

“Неужто ты и врагами какими уже обзавелась?”

А вот тут я крепко задумалась.

— Как тебе сказать.

“Сызнова все и говори. А там глядишь и раскумекаем сию загадку и поймем кому это мы так на свете белом помешали, что сгубить смертью лютой нас решил”.

Я прям растерялась. Ну, Вася никому не мог дорогу перейти, даже по неведенью. Он тут тыщу лет заперт! Вроде получалось, что никому и я дорогу не перешла? Может Ирина? Да кто ж боярыню в таком месте сыщет?! Пока на секаче сюда скакала, за мной разве ж угнаться можно было? И как прознать куда я ушла, коли я сама того не ведала?

Делать все одно нечего. Села я на сундук и стала котику моему рассказывать, что да как со мной приключилось с самого начала. То бишь с того самого времечка, когда князь меня к себе в вотчину потащил. Васю я тогда в последний раз видела и приказала за нами не гнаться, дом сторожить. Пообещала, что вернусь скоренько… Кабы знать.

“И зачем ты за ним своей волей пошла, ни как не пойму”, — вздохнул мой котик, привалившись теплым боком к моим голым ногам. Я руку на голову его опустила, поглаживая мягкую шерстку.

— Мы ведьмы особенные. Но все же люди. А он властитель людской. Так наставница мне заповедовала. Как же было не пойти?

“Да разве он против тебя бы смог сдюжить, ежели к примеру, сюда пришел? Да хоть и с воинами?”

— Со мной может и нет. А люди, что в деревне жили? Сестры…

“Ох. Прости, Яринушка. Стар видать я совсем стал, позабыл совсем…”.

— Да разве ты старый? Чтоб я такого больше не слыхала. Вот еще глупость какую выдумал! — я не больно его за ухо потрепала, а сама вытерла сбежавшую слезу украдкой.

Сиротинки мы с сестрами остались. И братец был, только после смерти матушки двух годочков не прожил и тоже нас оставил, сгинул. Три сиротинки, я самая старшая. Община нас не бросила, да на то они и сироты, что каждый о себе, да о родных в первую очередь думает. Так и жили впроголодь, по чужим дворам скитались, на черной работе ломаясь.

Наставница моя тогда главной ведьмой в округе была. Боялись мы ее, не разумные. Я ее как-то в лесу повстречала. Помню что испугалась страшно, да все же себя пересилила — поклонилась ей в пояс, со всем уважением и пошла себе дальше тихонечко.

Потом уж поняла, что тогда-то она меня и заприметила. Я ж силы своей еще не ведала, съестное в лесу искала. И не заметила, что к ней близко подошла. Так и она тоже и удивилась этому сильно, только виду не подала. И меня запомнила. В ведьмы идти никого не зовут. К ним за наукой сами приходят, когда уж более некуда.

Повезло нам с сестренками, что года были сытые, благодатные. Ни засухи не случилось, дожди шли сколько надобно, зимы снежные, но теплые. На полях да огородах родился хороший урожай. В лесу ягоды, орехи и зверья всякого не счесть.

Мне пятнадцать годочков уж стукнуло. Сестры погодки — четырнадцать и тринадцать. Скоро и невеститься пора пришла. А мы все трое, как на подбор — ладные, да басенькие. Парни уже зубы скалить, да виться вокруг начали. Только мы своим умом давно уже жили и понимание имели, что девку загульную замуж никто не возьмет и сгинет она. То что парню слава, девушке — камень на шею и в реку. Строго себя блюли.

За года добрые и коровенки в нашей деревне завелись у людей. Был там и луг заливной, то мы, то соседи на него стадо общее гоняли. Пока всем хватало, но надо было уже и о расширении думать, лес корчевать. И тут явились к нам из соседней деревни мужички и говорят — давайте всем миром за то дело возьмемся. И нам и вам хорошо и больше сделаем. А стада общие пока всмешку пасти, чтобы и приплод у всех был хороший. Согласились.

И тут замечать я стала, что сестрица моя средненькая, задумчивая какая-то стала. И улыбается все не к месту. Думает будто о чем-то, да вздыхает. Почуяла я, что не ладно с ней что-то и верно угадала.

Влюбилась, скороспелка. Да что там. В те года уж и я невестой считалась. Может и был кто охочь, да родители не соглашались. Кому сирота нужна, из приданного две сестры такие же голодранки?

С пастухом соседским они спелись, пока она ему еду носила. Вроде парень высокий, плечистый, кудри золотые и на дудочке очень уж горазд был играть. Только не было на то моего одобрения. С сестрой разговор завела, а она в слезы:

— Он хороший! Ты просто завидуешь!

— Да было бы чему, дуреха! Что толку, что лицом он хорош? Для мужчины коров пасти рази ж это работа? Чем он тебя кормить будет? У коров траву отберет? Аль песенку сыграет и ты сама ее щипать пойдешь?

Малые мы были, да соображалка вперед