Вторая ошибка бога - Макс Мах

не то, чтобы у кого-то были к ней какие-то претензии. Напротив, все считали, что она совершила невозможное. Просто следствие хотело получить полную картину боестолкновения, однако воспроизвести ход боя во всех деталях у них не получалось. И тут, как выяснилось, Маргот оказалась плохим помощником. Она ведь не разведчик, а боевик. Ей все эти подробности нужны в реальном времени и ненадолго, потому что она заточена на устранение противника, а не на составление докладной, где и как она его «обнулила». Так что дознаватель Шелонский мало что узнал из разговора с ней, и на этом они распрощались.

«Вот же зараза!»

Она убила на Порфирия Петровича почти полтора часа своего времени, а между тем ее ждали и, наверное, уже заждались. В большой трапезной замка-особняка рода Вельяминовых собрались сейчас генерал от инфантерии Иннокентий Львович Вельяминов, являвшийся актуальным главой семьи и рода, чрезвычайный посол Республики Гардарика в Священной Римской Империи Немецкого Народа Лев Иннокентиевич Вельяминов и его супруга Софья Георгиевна - отец и мать Лизы, - Лизин дядя адмирал с супругой, ее старшие брат и сестра, и адмирал Михаил Фёдорович Борецкий - собственный дед Маргот. Ну, и они с Лизой, разумеется, куда ж без виновниц торжества.

- Рад знакомству, - пожал ей руку генерал Вельяминов. – Видел я много боевых магов, Марина Сигридовна, но такую, как вы, встречаю впервые. И дело не в вашей силе, а в возрасте и возможном опыте. Обычно, - а я знаю четырех весьма сильных магов, - боевику требуется двадцать, а то и двадцать пять лет службы, чтобы достигнуть такого уровня. Вам же, как я понял, всего шестнадцать.

«Слова понятны, - мысленно кивнула Маргот. – Непонятны намерения».

Во всей этой истории с нападением, - все еще неизвестно кого и с невыясненными пока мотивами, - был один крайне неприятный момент. По сути, всего лишь результат несчастного стечения обстоятельств, однако понимание причин возникшей проблемы отнюдь не облегчало дело. Сами того не желая, Вельяминовы оказались носителями конфиденциальной и весьма чувствительной информации. У шестнадцатилетней Марины Борецкой не могло быть таких шрамов на теле, какие носила Маргот, да и такого боевого опыта не могло быть тоже. Однако оба два, - и генерал, и адмирал Вельяминовы, - достаточно грамотные военные специалисты, чтобы правильно «прочитать» сценарий боя, а другие двое, Лиза и ее брат, - тот самый целитель, который занимался ранами Маргот, - достаточно талантливы и образованы, чтобы оценить ее шрамы. Из-за этого, собственно, они все здесь сейчас и собрались. С одной стороны, спасение Елизаветы накладывает на весь род Вельяминовых определенные обязательства. В прежние времена это называлось долг жизни, в нынешние уже не звучит настолько торжественно, но значения своего в среде правильных людей все-таки не потеряло. А прикосновенность к тайне личности Марины Борецкой ставило клан Вельяминовых в крайне сложное положение. Михаил Фёдорович Борецкий, грубо говоря, князь, а Вельяминовы, по европейским понятиям, бароны. Однако куда важнее другие два обстоятельства. Бояре Вельяминовы вотчинники посадников Борецких – это раз. А два – это то, что в силу занимаемых им ранее должностей Михаил Фёдорович все еще оставался сильным человеком Гардарики. Конфликтовать с ним и с его наследницей, - а Марина в любом случае Борецкая по крови, - не лучшая идея. Так что, в принципе, весь клан Вельяминовых собрался не только для того, чтобы поблагодарить Маргот, но и для того, чтобы заверить Борецких, что тайна Марины останется ее тайной, поскольку они болтать не станут. При этом трое из них, - родители Лизы и ее сестра, - даже не знали, в сохранении какого секрета поклялись, но обеты были принесены, обед прошел на высшем уровне, и Борецкие наконец улетели на геликоптере в Новгород.

- Спорить не стану, - сказал Михаил Фёдорович, - ты красиво выступила, но не могу не отметить. Пару раз, и это по минимуму, ты, Мара, действовала излишне рискованно.

- После драки кулаками не машут, - пожала плечами Маргот. – И, если подумаешь, поймешь, по-другому, собственно, и быть не могло. Я училась стоять против стрел и болтов и биться мечом или секирой. А тут, здрасьте вам, сплошной огнестрел. Дистанция от пятидесяти до ста метров, и мой кинетический щит на такой дистанции калибр штурмовых винтовок не держит. Там поблизости пару раз ударили пули из снайперки, так это, вообще, по ту сторону Добра и Зла.

- Так и есть, - согласился с ней дед. – Мне доложили про два снайперских комплекса калибром 12.5 мм.

— Вот и я о том же, - ухмыльнулась Маргот. – Гранатометы, пулеметы, снайперки и штурмовые винтовки, одновременно и с разных ракурсов. Я и так ужом крутилась, но, главное, я не знала заранее, что мой щит ни хера не держит огнестрел. А ведь в свое время его было не пробить даже бронебойным болтом[17] с двадцати ярдов[18].

- Ладно, - согласился Борецкий. – Чего уж там! Жива, и слава богу. И вот тебе приз, чтобы подсластить пилюлю. Вернешься в Атенеум, нажми на уставы и огнестрел. Если к лету сможешь сдать зачеты, получишь досрочно офицерское звание. Обещают подпоручика. Принесешь присягу, получишь военный орден и сразу же начнешь тренироваться с диверсионно-разведывательной группой спецназа ГРУ. Это особая группа. В подчинении самого начальника ГРУ. Работают и на нашей стороне, как разведчики-диверсанты, и на той, как разведчики, ликвидаторы и пожарники. Про пожарников поняла ли?

«Не дура!»

- Поняла, - сказала вслух. – Тушат пожары. Сиречь в каждой бочке затычка.

- Так и есть, - согласился с ней Борецкий. - Универсалы. И практически все в группе боевые маги. Ты пока побудешь у них в роли резервиста. В их группе всегда человек пять-шесть проходят подготовку. Вот и ты начнешь. Это вопрос решенный. Начальник ГШ дал отмашку…

- А звание и присяга – это, чтобы допуск получить? – уточнила Маргот.

- А как иначе? – усмехнулся адмирал. – Гостайна, Мариш, военная тайна. Все, как у людей.

- Так это твой подарок мне на день рождения? – якобы обиделась Марго, день рождения которой, на самом деле будет только через две недели.

- Нет, - усмехнулся Борецкий. – Это награда за победу в бою. А подарок ждет тебя дома, и это сюрприз. Так что потерпи. Недолго осталось ждать.

- Как скажешь, сюрприз, значит, сюрприз.

На самом деле, ей было приятно, что здесь, - через пятьсот лет после ее как бы смерти, - нашелся все-таки