Вторая ошибка бога - Макс Мах

[15] Кагета – мечи дроу, похожие на катану, но несколько длиннее.

[16] Паллиатив, в общем смысле, это временное, неполное решение проблемы, полумера, которая не устраняет корень проблемы, а лишь смягчает ее проявления.

[17]Болт (англ. bolt) — боеприпас для стрельбы из арбалета (самострела). Представляет собой короткую и часто толстую стрелу длиной 30—40 см. Все боевые арбалетные наконечники «бронебойные». Обычно они грубо сделаны. Вес арбалетных наконечников значительно превышает вес наконечников обычных стрел (от 18—30 до 30—50 г против весящих в среднем 9 г обычных наконечников, но некоторые весят и до 200 г). Все размеры арбалетных наконечников также превосходят размеры обычных.

[18] Чуть меньше 20 метров.

[19] В Швеции усадьба тоже иногда называется манором.

[20] Валад, Валадар — Володарь Глебович (1090-е — после 1167) — князь Минский (1151—1159; 1165—1167), Городцовский (1159—1165) и Полоцкий (1167) из Полоцкой ветви Рюриковичей, отец датской королевы Софии, исторический конунг Гардарики.

[21] Это важно для тех, кто носит меч за спиной. Длинный меч не достать.

[22] Возможно, от древнесканд. dóttir - "дочь".

[23] Фенрир (Fenrir) - имя волка-монстра из скандинавской мифологии, может указывать на свирепость меча.

Глава 4

Глава 4

4.1

Дотта оказалась весьма приличной женщиной. Не пряталась от Маргот, но и не навязывала ей свое общество. Всегда была где-то рядом, но не слишком близко и обращалась к Маргот только из вежливости, - например, за общими трапезами, - или при случайной встрече. Иногда они все-таки пересекались, потому что Дотта много времени проводила с Михаилом Федоровичем, и, если дела требовали от него встретиться с внучкой, или, напротив, Маргот имела необходимость переговорить с адмиралом, то встречи с Доттой было не избежать. Впрочем, она к этому и не стремилась. Госпожа Ангрен была спокойной милой женщиной, и вести с внучкой Борецкого войну за право быть «первой дамой замка», кажется, не собиралась. Маргот это тоже было не в голову. У нее своя жизнь, а у Михаила Федоровича – своя. Придет время вступать в наследство, значит, так тому и быть. Однако на данный момент вопрос так остро не стоял. Посадник жив, здоров и в меру энергичен, — вот даже женщину себе завел, - и значит, Маргот вольна распоряжаться своей жизнью так, как ей заблагорассудится. Так что довольно быстро дела пришли в порядок, и жизнь вошла в свою привычную колею. Утром разминка, - часа на полтора, никак не более, - потом, но уже после завтрака упражнения в прекрасном, то есть, в колдовстве и боевой магии, немного теории тут и там для восполнения пробелов в образовании, и наконец спарринги во второй половине дня. И все это без фанатизма и экстрима, что называется, на низкой передаче. Усилие есть, а ускорения нет. Но главное, что при таком распорядке дня освобождается масса времени на отдых и развлечения. Чуть дольше поваляться в постели, уделив сну не обычных пять часов, а целых шесть, и, разумеется, несколько больше разносолов за один прием пищи, тем более что повар у деда исключительный и приготовить может практически все, что угодно. Скат в коричневом масле по-бретонски? Вуаля! Разве что, скат не атлантический, а ледовитый. Телячья печень по-венециански[1]? Кушать подано! Что называется, любые извращения за ваши деньги! Маргот это сразу понравилось. К хорошему ведь, как известно, привыкаешь быстро, и она себе ни в чем не отказывала. Ни в бокале красного вина, ни во флорентийском бифштексе[2], ни в килограмме кремовых пирожных с литром крепкого кофе без молока и сахара, но зато со ста граммами коньяка, граппы или старки, что под руку попадется.

Вот и этим утром, - а дело было за пару дней до Нового Года, - хорошо потренировавшись, приведя себя в порядок и плотно позавтракав, Маргот покинула Валадарово Палаццо и пешком отправилась в Гостиный Двор в Ярославовом Дворище. Без особой цели, вернее, с целью присмотреться к товарам и торговцам, чтобы решить, что и у кого покупать или заказывать. И торговые ряды не обманули ее ожиданий. Товаров было много, услуг предлагалось еще больше. Оружейные лавки буквально ломились от предлагаемого к продаже разнообразного клинкового оружия, всевозможных луков, - от длинных английских до китайских составных, - арбалетов и самострелов всех видов и размеров. Огнестрел, однако, продавался отдельно, что было, наверное, правильно, потому что винтовками и пистолетами в аномальных зонах не повоюешь, но зато во всех прочих локациях планеты рулит именно разнообразная стрелковка, чему сама Маргот стала свидетелем буквально несколько дней назад.

В общем, прогулка удалась. Погода для северо-запада Гардарики была хорошая. Легкий мороз, яркое солнце, безветрие, и многоголосый «ярморочный» шум увлеченной делом толпы. В такой милой обстановке Маргот слонялась по торговым рядам целых три часа. Приценивалась, примеривалась, любовалась и даже немного торговалась, купив себе по случаю пару отличных ножей, - складень и нож разведчика, - и великолепный современный уолбат[3] с композитной рукоятью и небольшим, но чрезвычайно острым лезвием из высокоуглеродистой стали с легирующими добавками. Топорик ей сразу понравился, а когда взяла в руки и пару раз метнула в некоем подобии тира при оружейной лавке, просто в него влюбилась. Компактный и в меру легкий, ухватистый, броский и сбалансирован лучшим образом. Короче говоря, то, что доктор прописал.

А на следующий день Маргот увела у деда один из его внедорожников и отправилась в Швецию. Прав у нее, разумеется, не было, но машину она водить, - спасибо донору, - умела. Дорожная же полиция гербовый автомобиль тормозить не решалась, да и не за что было, поскольку Маргот вела внедорожник уверенно и строго по правилам. Да, и на границе никто не приставал. Безвизовый режим, даже паспорта не проверяют. И, слава богу, что так. Паспорта-то у нее тоже не было. Один студенческий билет, и все. Однако же доехала до руин своего замка без происшествий. Оставила машину на большой парковке, перекусила в ближайшем кафе и поздним вечером проникла в свои подземные хоромы.

Молодцы ниссе привели их в божеский вид, но это место обживать было уже незачем. Это она им и объяснила, пригласив переселиться в Просковьин Двор в Новгороде, который для них так и остался Хольмгардом[4]. Однако Барди вспомнил, что в